Триумф воли
Шрифт:
– Похоже, пропали эсэсовские мундиры, – наконец резюмировал костюмер. – Вы пока не докладывайте фройляйн Рифеншталь, – он просяще глянул на начальника. – Пока вы будете спать, я сверю с записями все номера. Возможно, удастся установить, кто их получал. Пусть с воришки и спрашивают.
– Ладно, – кивнул бригадир. – Часа четыре тебе хватит?
– Вполне.
– Эту машину я отпишу в твое распоряжение. Никто не заметил, чтобы кто-то из статистов ушел со съемок в форме. Не видели, чтобы кто-то тащил какой-нибудь баул. Да и на кой этим рыбакам эсэсовская форма?
– Очень на это надеюсь. Немилость Рифеншталь – штука скверная… Сам знаешь.
– Да уж, – вздохнул бригадир и добавил: – Я думаю, наша фройляйн сама сейчас забралась в тепленькую постельку и видит пятый сон. А может, она там и не одна! – он ехидно хохотнул. – Так что до обеда время у тебя есть.
Глава 23
Однако бригадир костюмеров сильно ошибался. Фройляйн Рифеншталь вовсе не лежала сейчас в теплом номере гостиницы и отнюдь не спала, хотя эти минуты будут потом казаться ей сном. Нелепым, непонятным и страшным сном.
Когда автомобиль, в котором ехала Лени и штандартенфюрер, остановился, господин Меер взял пропуск, спокойно выбрался из кабины и шагнул навстречу офицеру. Курт даже не стал глушить двигатель – обычная проверка. Минутное дело. Штурмбаннфюрер не стал подходить к кабине, а ожидал Меера в свете автомобильных фар. И хоть Курт был хорошо освещен, проверяющий офицер осветил небольшим фонариком сначала лицо, затем документы старшего по званию.
– Штурмбаннфюрер, что случилось? – Меер был несколько раздражен его медлительностью и подозрением. – Что-то не в порядке?
Офицер молчал, все еще переводя взгляд с лица штандартенфюрера на фотографию в его документах.
– Извольте отвечать! – прикрикнул на нерасторопного служаку Курт. – Я устал, и моя попутчица, – он кивнул в сторону своей машины, – тоже! Или вы не умеете читать и не понимаете, кто перед вами стоит?
– Извините, господин Меер! – штурмбаннфюрер наконец вернул документы и уважительно дотронулся до козырька фуражки. – Нас проинформировали, что где-то недалеко отсюда проходят съемки какого-то фильма, и полчаса назад обнаружилось, что какие-то злоумышленники похитили пять офицерских мундиров.
Штандартенфюрер удивленно приподнял бровь.
– Вас, вместе с женщиной, – пятеро, – продолжал штурмбаннфюрер.
– Вы что, совсем тут рехнулись?! – запальчиво выкрикнул Меер. – Это фройляйн Рифеншталь! Режиссер этой картины!
– Прошу прощения, господин штандартенфюрер, – эсэсовец, как бы извиняясь, снова поднес руку к козырьку. – Но я должен осмотреть вашу охрану. Будьте добры, дайте им команду.
Курт повернулся и махнул рукой мотоциклистам, разрешая подпустить к себе проверяющего.
– Пожалуйста, господин Меер, оставайтесь на месте, – попросил штурмбаннфюрер и шагнул к охранникам.
Дальше события развивались быстро и неожиданно. Курт все еще продолжал стоять в свете автомобильных фар. Штурмбаннфюрер степенно подошел к мотоциклу и осветил лицо сидящего за рулем охранника. Затем неторопливо сунул руку в карман шинели,
В тот же момент от грузовика грохнули два карабинных выстрела, и освещенное лицо охранника, сидящего за рулем, залило черной кровью. Съехавшая на обочину машина внезапно ожила, включив слепящий свет. Два роттенфюрера, которые охраняли пассажиров грузовика, забыв про них, развернули оружие в сторону легковушки штандартенфюрера и полоснули по ней из автоматов. То ли они были никудышными стрелками, то ли не стремились попасть в женщину, но только фройляйн Рифеншталь не пострадала. Ее только слегка оцарапало разлетевшимся вдребезги автомобильным стеклом.
Меер в отчаянном прыжке попытался вырваться из слепящего потока света. Это ему удалось. Он грузно шлепнулся в снег недалеко от распахнутой двери своей легковушки, успев выхватить на лету «парабеллум». В освещенной полосе возникла фигура одного из роттенфюреров, и Курт без колебаний нажал на спусковой крючок. Гефрайтер выронил автомат, схватился за бок и тяжело упал на землю. Штандартенфюрер сделал попытку поближе подползти к машине, чтобы забраться внутрь и выскользнуть из неравной схватки, но проверявший документы бандит в форме штурмбаннфюрера рывком выбросил из мотоциклетной коляски застреленного охранника и, забравшись на его место, завладел пулеметом. Фонтанчики пуль четко легли по кромке света между Куртом и раскрытой дверцей легковушки, отрезая возможность бегства. Меер пальнул наобум в темноту, и оттуда раздался болезненный вопль. Видя, что для него все пути к отступлению отрезаны, он закричал, обращаясь к спутнице:
– Лени, немедленно уезжайте! Слышите? Уезжайте! Живо!
До тех пор скованная оторопью, женщина словно пробудилась. Она втянула голову в плечи, проворно юркнула на водительское кресло и изо всей силы нажала на педаль газа. Машина дико взвыла и скачком рванула с места. Наблюдая за действиями Лени, штандартенфюрер на минуту выпустил из вида одного из псевдозадержанных. Тот стоял в коридоре света, вскинув к плечу карабин. Меер даже увидел место, куда вот-вот должна была попасть пуля. Но бог, в лице Лени Рифеншталь, миловал его. Женщина проехала так близко от нападавшего, что раскрытая дверь легковушки саданула того по груди и лицу, навзничь опрокинув на землю.
«Спасибо, Лени!» – мысленно поблагодарил женщину Курт и на всякий случай послал пулю в распростертое на земле тело. Бандиты, вероятно, не ожидали такого упорного сопротивления от одного-единственного офицера. Стрельба на время прекратилась. Противник, очевидно, перегруппировывал силы и менял тактику. «Ну, что ж, – отметил про себя штандартенфюрер, – время работает на меня. Стрельбу должны были услышать – уж слишком громкое здесь, в расселине, эхо. Продержаться бы еще минут десять…» Но тут в коробке передач стоящего на обочине грузовика что-то щелкнуло, машина тронулась с места и выползла на дорогу, поймав Меера в столбы света фар, словно в перекрестье прицела.