Триумф воли
Шрифт:
– А Рифеншталь? – уточнил капитан.
– Я знаю, что пьет фройляйн Рифеншталь, – отмахнулся Квислинг.
– Я не об этом. Если она завтра потребует сотни киловатт света, где мы его возьмем? Плотину-то проклятым партизанам удалось повредить…
– Поверь мне, капитан, – Лени Рифеншталь здесь совсем не главная штучка. С ней у нас хлопот будет меньше всего.
Глава 8
При появлении Верховного главнокомандующего все торопливо поднялись со своих мест.
– Садитесь, товарищи, – гостеприимно позволил присутствующим Сталин сесть, и сам уселся за обеденный
Иосиф Виссарионович любил иногда приглашать на свою дачу в Кунцево членов Политбюро и командный состав армии для «дружеских обедов в семейной атмосфере». Так, он считал, укрепляется единство, понимание и доверие членов партийного и армейского аппаратов. Трапезы и в самом деле проходили весело. Сталин был прекрасным рассказчиком и прекрасно умел шутить. Многие потом, правда, часто сожалели о своем «слишком раскованном смехе», но проигнорировать приглашение на обед не осмеливался никто.
Сегодня, правда, все присутствующие были предупреждены, что нынешний обед будет носить скорее совещательный характер.
Как и положено «старшему в семье», обед-совещание открыл сам хозяин:
– Что вы думаете по поводу размещения ракет «Фау-2» в Норвегии, товарищ Берия? Насколько верна такая информация?
– У нас прекрасная и широко организованная разведывательная сеть в оккупированных прибалтийских странах, товарищ Сталин, – отозвался Лаврентий Павлович. – В том числе в скандинавских странах. Подтверждения о намерениях немцев получены из многих источников, в том числе и из правительственных кругов Германии.
– Кушайте суп, не стесняйтесь, – пригласил Верховный. – Мой повар готовит отличное харчо.
Сам он, однако, о чем-то размышляя, к блюду не притронулся.
– А скажите, Лаврентий, – снова обратился он к Берии, – как вы думаете, с какой целью немцы производят установку нового оружия именно в Норвегии?
– Насколько мне известно, планируется подвергнуть массированной бомбардировке Мурманский порт, полностью уничтожить его и сорвать предстоящую навигацию, товарищ Сталин.
– Не остро? – обратился Иосиф Виссарионович к адмиралу Кузнецову. – Грузинская кухня может вызвать слезы!
– Островато, товарищ главнокомандующий, – с готовностью подтвердил флотоводец и помахал перед слегка раскрытым ртом ладонью. Присутствующие с готовностью заулыбались.
– А как вы думаете, товарищ Кузнецов, немцы могут ударить по Мурманску? Что вы знаете об «оружии возмездия»?
– Я? – удивился адмирал. Разведка была не в его компетенции, но за все, что происходит на Балтике, отвечал он. И за военные приготовления гитлеровцев – тоже. Однако этот момент Кузнецов проморгал бесповоротно. А значит, придется отвечать. – К сожалению, ни от флотской, ни от армейской разведки никаких предупреждений не поступало. О намерениях немцев лично мне ничего не известно. Виноват, товарищ Сталин, – адмирал отложил ложку и поднялся, готовый немедленно понести справедливое наказание.
– Куда вы собрались? – удивился Иосиф Виссарионович. – Без шашлыка я вас никуда не отпущу!
– У нас есть линкор «Роял Соверен», который англичане передали нам в бесплатную аренду до конца войны. Его орудия способны разнести любой объект на норвежской территории!
– К
– А что у нас, товарищ Шкирятов? – обратился к партийному куратору народного хозяйства Сталин.
– Работы в этом направлении ведутся самым интенсивным образом, товарищ главнокомандующий, но пока наши двигатели в тридцать раз слабее. Ни мы, ни англичане, ни американцы пока не смогли создать двигатель с тяговой силой более полутора тонн.
– Продолжайте, товарищ Молотов, – снова обернулся к своему министру Иосиф Виссарионович.
– Английские специалисты утверждают, что при таких параметрах дальность стрельбы может достигать до трехсот километров. Боевой заряд каждой такой ракеты почти полторы тонны…
– Я знаю о разрушениях в Лондоне, – остановил его Сталин. Он встал, отошел к окну и стал набивать трубку. Все прекратили стучать приборами. Вождь думал.
– Значит, – через некоторое время произнес Сталин, не оборачиваясь и не обращаясь ни к кому конкретно. – В принципе такой удар по Мурманску возможен.
– Подготовительные работы к осуществлению запуска уже начались, товарищ Сталин, – снова взял на себя инициативу Молотов. – Наш посол в Швеции Александра Коллонтай располагает достаточно точной информацией на этот счет.
– Мы не должны недооценивать помощь союзников, – всё так же не обращаясь ни к кому, тихо продолжал Верховный главнокомандующий. – Успешным наступлением летом сорок третьего года под Курском мы во многом обязаны их военным и продовольственным поставкам. Наше народное хозяйство еще полностью не оправилось от временной оккупации советской территории и не в состоянии самостоятельно содержать более чем двадцатимиллионную армию…
– Товарищ Сталин… – растерянно начал Шкирятов, расценив слова главы правительства как упрек в свой адрес, но Берия нетерпеливым жестом оборвал его.
– Даже временная дезорганизация Мурманского порта нанесет нашим войскам непоправимый и ничем не оправданный урон, – продолжал Иосиф Виссарионович, никак не отреагировав на порыв Шкирятова. – Мы можем лишиться огромных запасов продовольствия, стратегических ресурсов и вооружения. Накануне предстоящих летних кампаний этого допустить невозможно, – на последних словах вождь обернулся и посмотрел на присутствующих. Взгляд его не предвещал ничего хорошего ни адмиралу Кузнецову, ни Молотову, ни Шкирятову, ни Маленкову. Монолог Сталина предполагал, что они должны ответить на вопрос, каким образом они собираются помешать немцам осуществить свои намерения. Однако ни у кого из них не было по этому поводу никаких сколь-нибудь внятных соображений. Они сидели, растерянно уставившись в белизну скатерти. И только Лаврентий Павлович оставался совершенно невозмутимым. Он потянулся за шашлыком, положил его в тарелку, поперчил, не пробуя и, держа нанизанное на шампур мясо у рта, мягко ответил: