Триумфатор
Шрифт:
По знаку проконсула они начали спускаться, пока не очутились под тесными сводами самого нижнего яруса. С потолка капала вода, под ногами хлюпали лужи. Валерий морщился. Мартелл шлепал и не роптал.
– Ваш бог подвел меня, – бросил он в темноту. – Вы жалкие твари. Неужели нельзя было оказать мне услугу за услугу. Я заступился за вас, не дал в обиду, и чем ваш бог мне отплатил? Он что, слепой?
Из темноты к нему приблизился старик в лохмотьях. Валерий видел только его трясущиеся руки, но о присутствии третьего явственно заявляла вонь. Как от козла! У обоих гостей даже подошвы благоухали
– Ты все неправильно понял, – голос старика прерывался. – Это испытание. Мы все потрясены, как быстро с тобой это началось. Иные годами просят…
– Просят о чем? – задохнулся от гнева Авл. – Чтобы их разжаловали? Чтобы разрушили все, к чему ты шел всю жизнь? Что создавалось трудом и кровавым потом? Я самый несчастный человек в мире. Боги отвернулись от меня, стоило только помочь вам!
Старик замотал седой головой, что не произвело на Авла никакого впечатления.
– С вами, как с чумными больными, – лучше не прикасаться. А я решил тот спор о краже барана в вашу пользу. Даже наказал своих солдат, которые вас обвиняли. Их выпороли розгами. Смог бы кто-нибудь из вас выдержать сорок ударов?
Старик продолжал сокрушенно мотать головой.
– Ты предлагаешь высечь женщин и детей?
– Когда я увидел ваших женщин и детей, и в каких условиях они ютятся, я приказал привезти вам еду. Я предпочел бы сам отрезать себе яйца, чем плодить такую нищету! Вашим бабам жилось бы сытнее в портовом борделе, чем со своими мужьями, – Последнее слово Авл буквально выплюнул, показывая презрение к местным обитателям.
Друз подумал, что редко слышал от проконсула такой поток слов: видно, сегодняшние события того, и правда, подкосили.
– Ты все неправильно понимаешь, – повторил старик. – Они живут в браке и любят свои семьи. Разве ты, богатый и сильный, можешь похвалиться этим?
Проконсул пожал плечами. Что радости в таких семьях? Под голову класть деревянный брусок? Подпоясывать голое тело веревкой?
– Ты решил в нашу пользу то дело о баране, потому что мы были не виноваты, – рассудил старик. – Наказал своих солдат, потому что те сами украли, солгали и оклеветали нас, а ты по природе справедлив.
Что да, то да. Валерий даже приосанился, хотя хвалили его друга. Все и всегда называли проконсула справедливым.
– И ты пришел сюда, потому что не знаешь, что с тобой происходит, – продолжал хозяин катакомб. – Тебя тянет к нам. Правда, пока потому, что ничего подобного ты раньше не видел.
– Да защитят меня боги от подобных видений! – вспылил проконсул. – Буду считать счастьем, если больше не увижу! Подумайте лучше, что с вами будет, когда я уеду? Я вас защищал. Больше никто не будет. Вас выкурят из этой дыры и уморят на общественных работах по прокладке дорог. Что тогда скажите?
– И это испытание, – вздохнул старик. – Ты ошибаешься, говоря, будто никто нам не поможет. Ты не представляешь даже, сколько в городе знатных семей, чьим родственникам мы помогли. Чья-то дочь не вылезала с сатурналий, чей-то сын ушел в катамиты [12] , богатая матрона хотела отравить во чреве своего ребенка от раба, но почему-то жалела…
12
катамит – юноша, продающий себя за деньги богатым мужчинам.
«А я?» – было написано на лице у Авла.
– Хоть погадайте мне на прощание, – отрывисто бросил он. – Что ждет?
– Мы не гадаем, – отрезал старик. – Нужны предсказания, иди к жрецам-птичникам, пусть потрошат кур.
Проконсул фыркнул:
– Я и сам умею.
– А вот от этого надо остеречься, – сурово молвил собеседник. – Не потому, что гадания лгут. Зависит от мага и от тех, с кем он разговаривает. С тобой, как вижу, раньше говорили охотно.
Авл склонил голову в знак согласия.
– Не верю я больше. Да и тяжело как-то. Сердце тяжелое.
– Потому что пустое.
Валерий никогда не видел, чтобы с проконсулом кто-нибудь так разговаривал.
– Скоро ты совсем закроешься от людей. Все перестанешь чувствовать. А знаешь почему? Потому что там, куда ты ходишь, чувствовать нельзя. Там одна боль. И ты себе запретил. Но вечно так продолжаться не может.
Авл молчал.
– Когда ты нас увидел, удивился, что люди живут, как птицы – не сеют, не жнут, а сыты бывают. И сердца у всех легкие, радости через край. Вот тебя к нам и потянуло.
– Так ничего не скажешь о будущем? – мрачно переспросил Авл. – Выберусь я, нет?
Старик поколебался.
– Не надо бы этого человеку знать. Но ты ведь упрямый. Туда, в себя за ответом пойдешь. А там одна пакость. Потому скажу.
Проконсул напрягся.
– Чистить тебя Господь будет. Раз начал, не остановится. Он пахарь неленивый. Там, куда послали, там тебе и место. За собой самим едешь. Другим вернешься. Сейчас разбит, а будешь целым.
«Загадками говорит», – не одобрил Валерий. Что значит – целым? Что значит – его место? Чушь!
Видимо, проконсул решил также. Он отвязал от пояса полный кошель и передал старику. Без особого сожаления, но и без особого воодушевления. Колебался, не понимал, как отвернулся душой от старых богов и не обрел ничего взамен.
– Зачем мы туда ходили? – осмелился спросить на обратной дороге Друз.
Мартелл только пожал плечами, но не сумел ответить.
Глава 2
Слава побежденному
Gloria victoribus!» («Слава победителям!»)
«Таким, какой ты сейчас есть, ты не нужен ни себе, ни родине».
По дороге из Вечного Города Авл все же простился с войсками. Не потому, что Сенат позволил. А потому, что – кто же ему запретит?
Его бывшие офицеры собрали легионы на равнине у реки Асконы перед городом Тарквинумом, чтобы командующий мог проехать мимо их рядов и в последний раз услышать: «Слава победителю!»