Триумвиры
Шрифт:
Красс оживился и, улыбаясь, пошел гостю навстречу. После взаимных приветствий, он взял Цезаря под-руку и прошел с ним в таблинум.
Кликнув рабыню и приказав принесть вина и плодов, он пристально взглянул на Цезаря:
— Скажи, дорогой, не скрывая, что делает Помлей? Гость, застигнутый врасплох коварным вопросом, быстро собрался с мыслями.
— Говорят, он болеет… Но я не бываю в его доме. — Не бываешь?! А накануне салийских торжеств ты
получил
Об этом Красс знал от соглядатаев, следивших за каждым шагом Цезаря.
— Верно, — согласился гость, почувствовав ловушку, — желая участвовать в салийских торжествах…
—…как потомок Венеры? Понимаю, — перебил Красс, делая вид, что не замечает краски на лице Цезаря. — Но," дорогой мой, оружие, с которым прыгают жрецы, хранится в недоступном для нас месте, и только с этим оружием разрешается выступать на празднестве…
— Но ведь я не жрец!.. И не имел бы права…
— Понимаю, — кивнул Красс, — тебя допустили, как потомка Венеры.
И опять в его голосе послышалась насмешка. Цезарь гордо поднял голову: в глазах его был вызов.
— Ты не ошибся. Не только как потомка Венеры, но и как потомка царя Анка Марция…
— Гм… И такой потомок — популяр? Я не хвалюсь родством с царями и богамим, а все-таки раньше тебя отошел от популяров…
— Разве Помпей, военачальник Суллы, не на нашей стороне?
— Помпей, Помпей! — побагровев, зарычал Красе — Тщеславная скотина! И если ты с ним заодно, то пасись, прошу тебя, на его поле, а в мое не лезь…
Цезарь засмеялся.
— Ты сердишься, это хорошо, — сказал он, — такой муж способен на подвиг или на великое дело… Говорят, Сулла тебя ценил…
Глаза Красса сверкнули.
— О, император! — вымолвил он со вздохом. — Он заботился о последнем своем ветеране…
— Вспоминая диктатора, — продолжал Цезарь, — я думаю, что муж, идущий к власти, должен брать пример с него…
Красс протянул рабыне кубок, который она наполнила разбавленным вином, и сказал:
— Клянусь Вестой, ты думаешь, что я честолюбив?
— Да. И властолюбив.
— Может быть…
Понизив голос, Цезарь придвинулся к нему: — Оба мы жаждем власти, но я — маленький человек, который добивается квестуры, а ты — муж большой силы, высшей магистратуры и богач. Ты всё можешь. Но я сильнее тебя волей и духом. Я упрям и не привык отступать перед препятствиями. Трудности, возникающие на пути, заставляют меня напрягать силы, чтобы преодолеть их. — Деньги.,. Сколько? — хрипло выговорил Красс.
— Подожди. Знаю, ты их не пожалеешь,
Красс пристально смотрел в глаза Цезаря и думал, можно ли ему довериться, а Цезарь, чувствуя, что тот колеблется, поспешил переменить разговор; он спросил, верно ли, что Лукулл одержал новые победы…
Красс, притворяясь, что предложение Цезаря не может иметь цены и важности в жизни такого государственного мужа, каким он считал себя, стал рассказывать о вторжении Лукулла в Армению, о поражении войск Тиграна и осаде Тигранокерты…
— На днях, — заключил он, — сенат получил радостное известие о новом поражении Тиграна и взятии Тигранокерты, а сегодня — о бунте легионов Лукулла, — война надоела, суровость же полководца возбуждает ненависть воинов: вообрази себе — он велит легионариям уважать женщин и не трогать имущества греков.
— Говорят, он стал гордым, как Сулла…
— Говорят, говорят!.. Кто говорит — Помпей? А ты меньше слушай — да поразит его молния Юпитера!
И, помолчав, возобновил прерванную беседу:
— Так ты говоришь — власть? Говоришь — нас двое? Всё это хорошо… Но это дело трудное… Нужно обдумать…
Цезарь слушал, не спуская с него блестящих нетерпеливых глаз, однако сдерживался.
— Денег дам, — продолжал Красс, — чтб серебро? В Аид его не унесешь — утонет ладья Харона, — засмеялся он, — а слава останется навеки, и я буду жить невидимой тенью среди народов, как Александр Македонский, Сократ, Платон, Аристотель…
— Подожди, — прервал его Цезарь, — мы должны встретиться с мужами, которые нам помогут…
— Кто они? — вскричал Красс. Цезарь молчал.
— Не доверяешь?
— Тебе, Марку Лицинию Крассу, сподвижнику диктатора и сенатору, не доверять?.. Но не рано ли говорить об этом?.. Пока Помпей, вождь популяров, в Риме…
— А разве ты не популяр?..
— И я популяр. Но популяры бывают разные: такие, как Карбон и Сатурнин — мелки для нашего времени. Нужно уметь быть популяром, когда это выгодно…
— Постой, — перебил Красе — Это не ново. Когда сулланцы переходят на сторону популяров, и один из них, например, Помпей, — преступник перед плебсом, а другой (я говорю о себе), добившись своей цели, перебегает в лагерь аристократов…
Цезарь тонко усмехнулся:
«Он не понял меня, тем лучше, — подумал он, — можно служить двум господам, а потом освободиться от них… Буду ждать, работая, и, ожидая, работать, пока Хронос не приблизит благоприятного часа…»