Трое из Леса
Шрифт:
Ковер потряхивало на воздушных ухабах, дворец постепенно превратился в яркую блестящую точку. Мрак прорычал в страхе:
— Что… что это?
Таргитай застыл, голову сунул между колен. Олег заговорил тихо и с такой горечью, что лицо его стало желтым как у мертвеца:
— Да, убили кагана. Даже разнесли дворец… Возможно, стерли с лика земли все киммерийское царство… Но, уничтожив кагана, не породили
Мрак бросил зло:
— Штуки волхвов — потом. Кто сейчас в новом дворце?
Олег молчал, отводил взгляд. Мрак свирепо тряхнул волхва:
— Говори!
— Мрак… Там настоящий властелин. Кого-то сажает на трон.
— Настоящий? Каган был не…?
— Он, как и мы, по дурости считал подлинных хозяев за слуг. Маги, волхвы, ведуны, чародеи — хозяева этого мира! А каганы, цари, султаны — лишь пышно одетые слуги. Слуги, которые не знают, что они слуги.
— Что-то мудрено для меня!
— Волхвы и маги строят дворцы, создают каганаты и царства, а каганы и царьки… охраняют, бдят, кормят, дают рабов и шлют искателей за редкими травами…
Ковер колыхался, воздух был чистый, свежий. Таргитай зажмурился до хруста в веках, но сказочный дворец и под опущенными веками горел ярко, победно, насмешливо — недосягаемый и прекрасный.
Олег уронил голову. Ветер сдувал и уносил слезы:
— Не понимаете?.. Не дворец главное. Не топоры, секиры, луки. Их и рабы делают. Высшее умение — создать заклинание. Например, заклинание дворца. Разумеете? Ведь рушатся самые несокрушимые крепости, дворцы, города. От времени, войн, пожаров… Зато крепко сколоченное заклятие живет вечно! Или почти вечно. По нему дворцы можно рассыпать в пыль, строить и рассыпать… Владыка не тот, кто живет во дворце, а кто умеет его создать… Когда Мардуху надоели дым и крики, он мановением руки воздвиг стены. А вместо одной башни — четыре!
Голос волхва упал до шепота. Мрак, морщась, поскреб засохшую кровь:
— Сколько мук, пока добывали Цвет Папоротника! Как со змеюкой — задурно… Гору дров наломали, и все зря! Пошто из Леса вылезли? Там родились, пням молились, никого не трогали…
Олег поднял голову. Он выглядел постаревшим.
— Мы все выиграли. Таргитай складывает песни, какие никогда бы… живи в Лесу. Я теперь знаю, что могу… многое могу. Но больше всего
— Я?
Мрак, морщась от боли, в недоумении оглядел свое красное в пузырях тело, покрытое корочками засохшей крови, безволосое, как у лягушки. Похоже, волхв прав: он в самом деле получил больше всех.
— Тебе оставалось перевернуться один раз… Но, зачарованный песнями Тарха, ты пошел с ним. Он разжег солнечную искорку Рода в твоей звериной душе! И пока не погаснет, ты — человек. Можешь оборачиваться волком хоть сто раз на день, но ты — увы! — обречен быть человеком.
— Слова-то какие, — пробурчал Мрак, глаза его вдруг утратили кровавый отсвет, — обречен! Уж потерплю. А захочется погулять… Сто раз на день, да?.. Ты зубы не заговаривай, не бабка-шептуха. Степь разодрал до подземного мира, чуть нечисть не выпустил, а какой дворец разгрохал, аспид! Все мы показали, что стоим не гривну кучка. Кто сказал, что не собьем рога магам? Нужда есть, раз это именно они непотребность придумали: каганат, звериные обряды, стариков режут… Как ты, Тарх? Убей — не пойму, вон и Олег не сообразит, как ты Меч упер. На бога вроде рожей не вышел!
Олег сказал безучастно:
— Это все мой отвар. Он больше всех выхлестал. Еще и траву поел! Как лось.
Таргитай ответил глухо, все еще уткнувшись в ковер:
— Я за справедливость.
— Значит, с нами, — рассудил Мрак. — Конечно, маги — парни покруче, чем хлипкие каганы… но и мы не лаптем щи хлебаем. Вон какие сапоги шьют в Лесу — Степь прошли, только каблуки малость стерли. Где сказано, что волхв уступит магу? А ежели кто так думает, плюнь в глаза. Скоро так думать перестанут.
Ковер качнуло в воздушной яме. Таргитай застонал и спешно высунулся за край. Лицо певца было зеленым. Олег лежал с той стороны, вжимаясь боком Мраку в толстое, как торец бревна, колено.
Ковер мягко прогибался на воздушных кочках. Мрак старался забыть, что до земли верст пять, хотя, чтобы убиться, хватит и четырех. Даже стая уток летит вон под ковром. Раскрякались дуры, ничего не понимают.
Из-за виднокрая уже поднимались вершины снежных гор. Жестокая улыбка тронула обезображенное лицо Мрака. Он уже снова дрался.
Теперь — с магами.