Трое в Долине

Никитин Юрий Александрович

Ворота без нужды поднялись на высоту, при которой внизу проехали бы всадники, не склоняя копий. Слышнее стало пение, теперь Мрак уловил и ту волшебную игру на досках с натянутыми жилами.

— Беспечно живете, — заметил он с осуждением.

Сиринга наморщила носик:

— А чего страшиться? Это наш лес. Знаем вдоль и поперек. К тому ж видели, что вы со мной.

— Мы могли тебя принудить, — предположил Мрак.

Она не ответила, синие глаза сверкнули лукаво. Вечно настороженный Олег подумал, что им показали

не все. Так ведут себя не от беспечности, а от осознания силы.

Таргитай вертел головой так старательно, что стукнулся о каменную стену. Сверху раздался звонкий смех, веселый и беззаботный, как будто из мешка на пол высыпали крохотные серебряные колокольчики. Он вскинул голову, с башенки свесились три прелестные головки, все золотоволосые, одна другой краше, глаза огромные, хитрые. Одна девчонка сморщила нос и показала ему язык, все трое снова расхохотались весело и беззаботно.

Друзья уже стояли за воротами, озирались. Таргитай догнал, под ногами непривычные для этого леса каменные плиты, широкие и тяжелые, но они уже не в лесу, а в огромном дворе, впереди дворец, яркий, как мотылек весной. Отсюда видны три двери, мимо прошмыгнула сгорбленная челядница, под стеной широкие лавки, словно там собираются полузгать семечки, глядя как на середине двора борются на потеху молодые парни.

Во дворе два десятка невольников, все мужчины, крутили исполинское колесо. Ось была из бревна в два обхвата, конец уходил в землю, на другом весело трепетал синий прапорец. Два места у колеса пустовало, там болтались толстые цепи.

Надсмотрщик подошел просто так, но раз уж пришел, кнут опустился на спину того, кто в этот момент тяжело проходил мимо. Обнаженная спина, вся в мышцах от чудовищных усилий, вздрогнула, кожа на лопатке лопнула, потекла алая струйка. Надсмотрщик пару раз взмахнул кнутом, этих достал не так удачно, сунул кнут за пояс и удалился.

Странно, ни один не прикован, хотя пустых цепей болталось достаточно. Мрак кивнул на невольников:

— Воры?

Сиринга отмахнулась:

— Если бы только! А то всяких хватает.

— Что так?

— Лес, — ответила она неопределенно. — В лесу что только не встретишь.

Нас, к примеру, подумал Олег, но уже не настороженно, а с веселой усмешкой. Если не прикованы, значит могут бежать. А раз не бегут, то либо свою вину настолько чуют, либо на свободе у них жизнь еще страшнее и гаже.

Глава 39

Сиринга отворила переднюю дверь, пахнуло ароматным воздухом, словно там хранились связки степных трав, и все трое за нею вслед вошли в огромный зал, но не строгий, а беспечно веселый, яркий, с картинками из цветного стекла на стенах.

Олег осмотрелся, впереди должен быть трон или дорогое место для сидения, откуда их будут расспрашивать, но Сиринга снова беспечно отмахнулась:

— Мы так привыкли жить в лесу, что давно растеряли

все привычки кому где стоять, что говорить, как кланяться... Вот Родничок вас отведет в свободную комнату, можете смыть пыль и грязь, а за это время накроют стол.

— Стол — это хорошо, — сказал Таргитай убеждено.

Он потер ладони и облизнулся. Рядом с Сирингой стояла миниатюрная, ладно сложенная молодая женщина, улыбалась и с интересом рассматривала Таргитая. Ее оценивающий взгляд бесстыдно раздевал его, ощупывал мышцы, одобрительно похлопывал по выпуклым пластинам груди и по плоскому животу, трогал его золотые волосы, длинные и шелковистые.

— У нас будет хороший стол, — подтвердила она. — Одна из немногих радостей здесь в лесу — это готовить.

— А я могу много съесть, — сказал Таргитай радостно, — чтобы вы могли снова готовить, готовить, готовить...

Комнатка, которую им указали, была не велика, но со столом, двумя лавками, в углу бочка с холодной водой, ковшик на табуретке, вышитый рушник на вбитом в стенку колышке.

— А когда обед? — крикнул Таргитай в спину Родничку.

Она оглянулась, красиво изогнувшись, в глазах был смех, но ответила преувеличенно серьезно:

— Не успеешь помыться.

— Да я могу и так...

— Помыться! — велела она категорически. — На обеде будет присутствовать сама Алконост! А от вас слишком уж пахнет.

Мрак потянул носом:

— Не то слово. Прет, это точнее. А если еще вернее, то воняет! Вот Олег любит подбирать точные слова, так слово смрад будет ближе, а если еще точнее...

Олег сказал поспешно:

— Мрак, не надо! Ты же знаешь, со словами надо осторожно... А то крыша рухнет, или земля треснет.

Родничок остановилась, глаза стали круглые:

— Так вы, кроме того, что грязные, еще и чародеи?

— Еще какие, — заверил Мрак. — Друг друга боимся.

Родничок недоверчиво улыбалась, верила и не верила, что огромные мужчины гуторят так серьезно.

Олег с бесстрастным лицом плескался у бочки. Как все мужчины, мыться не любил, но эту необходимость молча признавал в отличие от Таргитая, что разнылся, мол, совсем недавно попали под дождь, чего этим девкам еще надо...

Мрак толкнул Олега:

— Он еще не заметил, что тут одни девки.

— Мойся, Тарх, — посоветовал Олег, — слышишь, что говорит Мрак?

А Мрак сперва сказал, потом размыслился, на лбу появились морщины, двигал бровями, словно одевал через голову перевязь с секирой:

— А в самом деле... Только и увидели мужиков, что у того колеса. Олег, а чего все везде крутят колеса? И у киммеров, и у этих... как их... ну, что с рогами?

— Есть еще каменоломни, — ответил Олег суховато. — Просто с помощью колес можно открывать и закрывать ворота, черпать воду, поднимать на стену глыбы... Ты в самом деле хочешь знать устройство колеса?