Трофей генерала
Шрифт:
Но на мой писк он совсем не реагирует. Просто рукой дает команды официанту принести ему новое блюдо. Я же смотрю на него с ненавистью, ком в горло не лезет. Хотя с момента начала войны я давно не ела так сытно. А после окончания войны вообще везло, если доставалось что-то вкуснее хлеба. Мои же брат и сестра накинулись на закуски. Но я их могу понять, они дети. Это я уже взрослая. Без пяти минут замужняя женщина!
– Генерал Гром, – говорю трясущимся голосом, не теряя надежды, что можно оттянуть момент свадьбы на неопределенное время, на
– Это не обсуждается, милая Адриана! – его белозубая улыбка, наверное, должна покорять. А мне на нее смотреть тошно.
Его все считают писанным красавцем. Конечно, голубые глаза, резные скулы, темные волосы, атлетическое тело и самый горячий возраст для мужчины – тридцать два года. Я же его вижу монстром, коим он и является.
И чего ему от меня нужно? Ну забери ты поместье! Забери, проклятый победитель! Для меня ты все равно останешься чудовищем, как бы ни пытался ты переписать историю, изображая себя героем!
Стол ломится от разного рода яств, а я только и думаю, как бы не заплакать. Душа болит. Сердце ноет. Кажется, я предам отца, если даже крошку возьму из всего этого! Хотя не просто кажется. Это так и есть. Я его предам, если буду есть еду этого мерзавца.
– Адриана, почему вы не едите? – Гром вдруг спрашивает.
– Я не хочу. Не голодна!
– Думаю, вам следует поесть. Вам нужны будут вечером силы… – он нагло улыбается, словно за столом с нами не сидят дети!
Каков подонок!
Я открываю от возмущения рот, чтобы что-то сказать, но у меня и слов от шока нет.
– Свадьба это долгая церемония, она отнимает силы. Да и после вам предстоит перетанцевать со всем высшим обществом, приглашенным на свадьбу. Поэтому поешьте! – он, словно с усмешкой, произносит.
– Сомневаюсь, что высшему обществу стоит быть здесь, – говорю твердо. – Разве они оценят порванные шторы или разбитую мебель? А может оценят крыс, которые из-за отсутствия в округе котов, заполонили всю округу?
– Усадьбу мы приведем в порядок, но свадьба будет не здесь! – улыбается мне генерал Гром.
– Как? А где?
– После завтрака мы с вами вылетаем в мой дом в Сан-Франциско.
Я вопросительно на него смотрю, ошалевая от новостей. Неужели нельзя было раньше сказать. Да и вообще зачем весь этот цирк?
Зачем тогда ему эта свадьба, если не для поместья, которое еще нужно умудриться привести в порядок?! Чего он от меня хочет?
Любви?
Смешно!
Этот человек не способен никого любить! Он настоящий дьявол!
А если и не дьявол, то его прислужник!
Сказать ему я ничего не могла. Разве может рабыня жаловаться на условия, которые ей создает поработитель? Поэтому после того, как он сказал, что мы вылетаем после завтрака, я просто замолчала, уткнувшись глазами в свою тарелку. Надо поесть. Надо действительно поесть.
Я что-то придумаю. Я обязательно что-то придумаю, чтобы ему отомстить за все то зло, что он сотворил. Он
Я пока не знаю, что сделаю. Но уверена, что расплата обязательно будет!
Глава 3
Устало ковыряясь вилкой в тарелке, я вспоминала дни войны. Было очень страшно, особенно, когда папа пропал без вести. Обычное дело, если пропадает простой солдат, но когда пропадает генерал армии, это шок не только для близких, это шок для всей нации. Он ведь был вдохновителем нашей победы. В информационной войне репликам моего папы не было равных. Хотя, надо отметить, генерал Гром тоже обладал харизмой, которая притягивала к себе людей. И даже на побежденных территориях его речи не редко имели успех.
Когда же стало понятно, что проигрыш в войне неизбежен, я гуляла под раскаты бомбардировок в ближайшем лесу. Я понимала, что мир перевернулся с ног на голову, что по-прежнему уже не будет. Поэтому находя в лесной чаще ядра одноразовых батарей от волновых пушек нашей армии, я знала, что скоро все закончится. И я была этому рада, так как безумно устала от войны, от неопределенности, от постоянного риска внезапной смерти от шальной пути или случайно направленного заряда волновым оружием.
О том, что Русь-Тартария стала победителем я узнала всего лишь три дня назад. И хуже всего, что с формальной точки зрения к победителю не подкопаться. Именно Американская конфедерация объявила войну, что по законам Римского права означает в случае проигрыша полную капитуляцию, а значит освобождение от власти своей исконной земли. Теперь земли Американской конфедерации будут в собственности Руси-Тартарии. От границ Аляски до пролива Дрейка и свободного от любой власти кольца Антарктиды.
Нехотя закончив свой завтрак, я смотрела на генерала Грома со всей ненавистью, какую мое лицо вообще способно выразить. Он прекрасно понимал, как я к нему отношусь. И если он не дурак, он знает, что я его никогда не полюблю. Зачем ему я, вот чего мне точно не понять. Таких как я, восемнадцатилетних девушек, он может взять себе тысячи, и каждая будет рада быть одной из бесчисленного количества «жен». Но он выбрал меня. Может это своего рода месть моему отцу. Мол, ты со мной воевал, а я взял после победы твою дочь себе в жены. Кто их знает этих всевластных генералов, кто догадывается, что у них на уме. Уж что у этого на уме, я точно не представляю!
– Вы закончили? – задал генерал риторический вопрос.
Он встал из-за стола и пошел к выходу, бросив под конец:
– У вас десять минут собрать вещи, документы, что-то ценное. Во дворе ожидает дирижабль.
Закончив говорить то, что собирался, он преспокойно вышел из столовой. Я же вместе с братом Себастьяном и сестрой Жизель подбежала к окну. Во дворе действительно был дирижабль. А генерал Гром раздавал какие-то указания своим подчиненным.
– Давайте что ли собираться, у нас всего-то десять минут! – выдохнула Жизель.