Шрифт:
Марина Кистяева
Трофей
Глеб Алашеев.
ПРОЛОГ
Система умного дома отозвалась мгновенно, и свет вспыхнул.
Для Милы он показался слишком ярким, хотя на самом деле был приглушен.
Но достаточен, чтобы всё рассмотреть.
Вернее, всех.
А ещё точнее – друг друга.
Мила натянула покрывало повыше.
– Ты не… Артур.
Мужчина обнаженный, не стесняющейся своей наготы, хищно усмехнулся.
– Нет. Я точно не Артур.
Он посмотрел ей прямо в лицо.
– И ты не работаешь
Господи, пусть он её не узнает…
Пожалуйста…
Пожалуйста…
Она-то его узнала.
Не могла не узнать.
По тому, как мужчина вслед за усмешкой прищурил глаза. И её надежды рушились, как карточный домик.
– Определенно не работаешь, Милослава.
Мужчина выпрямился в полный рост и прошёл к бару. Мила зажмурилась, чтобы не видеть его накаченных крепких ягодиц.
– Думаю, и ты меня узнала. Не правда ли?
– Да…
Лучше бы не узнавала.
– Тогда у меня вопрос: что ты делаешь в моей постели, Мила? И кто, твою мать, этот Артур?
Зря она тогда не обратила внимания на интонацию, с которой был задан вопрос.
Ох, зря…
Она уже тогда многое узнала бы про Глеба Алашеева.
ГЛАВА 1
– Ты где? Да… Давай, иди налево. Мила, налево! Я тебя вижу, и ты тащишь свою очаровательную попку не туда. Вот, лестница. Поднимайся по ней. Всё, жду.
Мила вцепилась в перила и выдохнула. В ушах звенело не только от громкой клубной музыки, но и от волнения. Ей запрещено находиться в клубе.
Вернее, у неё осталось всего полчаса.
Забрать деньги и вернуться к охране, которую старательно отвлекали.
Поэтому нечего поддаваться излишней сентиментальности.
Мила поёжилась.
Странное чувство, будто за ней кто-то наблюдает.
Наверное, Марк.
Он-то её видит, а ей ещё предстояло его найти.
Им встречаться можно. Раз в неделю. Глупое правило, установленное Старшими.
Для чего?.. Одни глупости, но, между тем, они должны были подчиниться.
Мила не стала искать причину своего дискомфорта. Одернула платье, длина которого у многих в клубе вызывала ухмылку – ниже колен. Выше ей нельзя.
И всё же едва не споткнулась, пока одной рукой держала простой кнопочный телефон – смартфоны и уж тем более айфоны тоже у неё под запретом. Девушка привыкла. К непониманию знакомых – тоже.
Она поднялась и снова огляделась.
– Марк, я тебя не вижу.
– Иди прямо, я у синей ВИП-кабины. Вернее, уже в неё захожу. Иначе – спалят.
– Давай. Я вижу её.
На втором этаже менее людно. Можно сказать, в разы. Столики заняты более респектабельной возрастной группой посетителей: бизнесмены, политики, ведущие переговоры и никуда не спешащие. У Милы снова участилось сердцебиение. Её, конечно, могут узнать… С другой стороны, родные же знают, что она с друзьями в «Оазисе». И время у неё ещё не вышло! Так что нечего тушеваться!
Она сделает вид, что спешит. Хотя почему «сделает»… Она спешила.
Поэтому ни на кого не смотреть!
Ни на кого.
По позвоночнику побежали мурашки. Странное ощущение. Давящее. Наверное, нервы.
Конечно, милая домашняя
Ещё на какой…
До синей кабины она не помнила, как дошла. Никто не остановил, ни окликнул – уже хорошо.
Мила толкнула дверь кабины и вошла.
Марк стоял к ней спиной и сразу же обернулся, стоило ей появиться.
– Мила, наконец-то! Время! – он постукал пальцами по дорогим часам-скелетонам.
– Марк, я старалась. Охрану не так просто обмануть…
– Понял. Знаю. Ладно, хрен с ними. Вот, держи.
Он протянул ей толстый конверт.
Рука Милы дрогнула.
– Марк…
– Мила, ты же не передумаешь? – молодой парень заметно напрягся. – Детка, солнышко, скажи, пожалуйста, что ты не передумаешь! Малыш, я понимаю, что на тебя падут все шишки, и ты выступаешь в качестве «плохого парня», но ты сама мне предложила эту идею! Слушай, если ты хочешь отступных, я смогу через три-четыре месяца продать тачку. С горя! Прокатит. Ни родичи, ни дядя ничего не скажут! Деньги отдам тебе, чтобы ты себя свободно чувствовала. Тоже куда-нибудь свалишь подальше от этого дурдома. Домостроя, мать его ети.
– Марк, не тараторь. У меня в ушах от музыки звенит…
Она преувеличивала. Музыка тут ни при чем.
– Понимаю.
Парень всунул конверт ей в руки.
– Тут недостающая сумма. Эй, ты чего?
Марк быстро переместил руки, сжал её плечи.
– Всё хорошо.
– По тебе не скажешь, детка. А ну-ка, посмотри на меня. Слушай, если совсем хреново… Давай сдадим назад. Я отменю. Всё. Слышишь меня, Милка? Абсолютно. Выпутаемся как-нибудь. Правда, дядя тут приезжает… Похеру. Разберусь. Они с моими по поводу свадьбы будут трещать. Да и вообще что-то там дядя мутит… Ай, ладно, пусть. Может, про нас забудут. Я не вникаю. Не хочу. Потом придет и моё время. Главное – решить сейчас нашу проблему.
Мила посмотрела на конверт.
– Здесь вся сумма?
– Я же сказал, что да.
– С ума сойти…
– Не сходи. Всё будет отлично. Артур не передумает. Ему бабло позарез нужно. Ну и терять особо нечего. Уже успел напортачить. Поэтому он пойдет до конца.
– Его… - Мила сглотнула. – Наши не порвут?
– Шкуру попортят - сто процентов. Вернее, портить буду я.
Мила нервно улыбнулась.
– В порыве ревности…
– Скорее уж, от якобы задетого самолюбия. Мила, тебя никто не тронет. Я не позволю. Ты же понимаешь, я буду решать, что и как…
– Знаю.
Она не стала говорить, что есть ещё и её родственники.
Надеялась отделаться парой оплеух и ссылкой.
Возможно, Марк в чем-то и прав. И ей могут понадобиться деньги. Свои запасы она тоже подчищает под полный ноль.
Но оно того стоит.
Наверное…
– Поэтому не беспокойся. Всё решаемо. И обсуждаемо.
– Марк, не с нашими…
– Если всё получится, то тогда и обсуждать будет нечего. Нет товара – нет купца. Всё!
Девушка медленно кивнула, сдвинула висящий на плече клатч, открыла его и кое-как запихала внутрь конверт. Он едва влез. И с таким же трудом застегнула.