Трофей

Лера

– Это предупреждение?
– тихо спросила леди Агата.

– Можешь считать и так, - он криво улыбнулся и встал.
– Приятного аппетита.

– Благодарю.

***

Сыновья смотрели на него очень серьезно и внимательно. Детям десяти лет от роду не полагается быть такими серьезными, но эти мальчики - другое дело.

– Здравствуй, отец, - это Максимилиан, старший. Младший подхватил эхом.

– Здравствуй, отец.

– Здравствуйте, дети, - отозвался он, делая шаг вперед.
– Здесь теперь наш

новый дом.

– Чем был плох старый, отец?
– это снова Максимилиан.

– Он был всем хорош. Этот тоже хорош, и я надеюсь, что вы его полюбите.

– Да, отец, - это уже хором.

– Господи, - леди Агата отошла от стены и резко взмахнула рукой.
– Вы ведете себя так, как будто приехали мои дети, а не ваши!

Пока он пытался справиться с удивлением, она присела перед детьми и сказала:

– Меня зовут леди Агата. Я буду вами заниматься. Пойдемте, я покажу вам, где можно умыться и накормлю вас.
– Она взяла мальчишек за руки и обожгла его презрительным взглядом.

– Милая...

– Вечером.
– Отрезала она и повела детей к выходу.
– А как вас зовут?

– Я Максимилиан, я старший.

– На десять вздохов! Я Ликван.

– Младший.

– На десять вздохов!

Они скрылись в коридоре, и Лайл смог перевести дыхание, которое замерзло где-то в груди, когда он увидел, КАК она смотрит на его детей. И в первый раз ему пришла в голову мысль - почему после десяти лет замужества у нее нет своих детей.

***

Она вышла из комнаты и плотно закрыла за собой дверь. Он подпирал стенку неподалеку, и она, увидев его, прижала палец к губам.

– Уснули.

– Устали, должно быть, - отозвался он, пропуская ее в спальню.
– С дороги. Обычно их так просто не уложить.

– Конечно, устали, - сердито отозвалась она.
– Месяц в пути! Все ваши люди на ногах еле держатся!

– На ногах они еле держатся, потому что кто-то выкатил бочку вина из погреба, - он сомкнул руки на ее животе и уложил голову ей на плечо. Она недовольно им дернула.

– Иначе бы они попадали, едва только зашли в зал!

– Спасибо, милая, - он потерся щекой об ее ухо и висок. Она промолчала.

– А твои сыновья....

– Мои сыновья носят мое имя, и этого достаточно.
– Холодно сказал он и отошел от нее.

– Твои сыновья, - с нажимом повторила она.
– Это твои сыновья. Что бы ты там себе не думал.

– Милая....

– Твоя милая, - передразнила она, кидая шарф на кресло.
– Ведьма в четвертом поколении. И такие вещи как кровное родство чувствует не хуже, чем кое-кто - ложь.

– Она сказала мне, что они не от меня.

– Наверное, хотела сделать тебе больно, - Агата пожала плечами.
– Или сама не знала точно.

– Ты так просто об этом говоришь, милая, - он на миг зажмурился и перевел дыхание.
– И переворачиваешь весь мой мир с ног на голову.

– Ты же перевернул мой мир, - шепнула она, гася светильник.
– И я это пережила.

Теплые руки скользнули под его

рубашку, с нажимом гладя грудь. Мягкие губы прижались к шее, там, где бешено колотилось сердце, как будто она хотела укусить и выпить его до дна. Он тяжело дышал, как будто пробежал в полном снаряжении несколько миль. Пальцы покалывало от того, как сильно ему хотелось прикоснуться к ней. Он просто боялся ее спугнуть. Первый раз она сама, по своему желанию дотронулась до него. Пришла к нему. Он вдруг почувствовал ее желание, как свое. Острое, жаркое, сводящее с ума, жадное, нежное и терпкое, словно вино. Мир перестал существовать - осталась только эта женщина, принадлежащая ему целиком и полностью, без остатка и потаенных закоулков души. И на всем свете ничего не могло быть прекраснее этого.

***

Через два дня на взмыленной лошади прискакал гонец из столицы.

– "Его Величество Алмазный Дождь желает видеть вас в своем дворце, дабы представить ко двору. Так же Его Величество желает видеть женщину, именуемую леди Агатой, являющуюся трофеем Лайла, кавалера и хранителя Алмазного Дождя" - с выражением прочитала Агата и хмыкнула, сворачивая пергамент.

– Я не раз оберегал жизнь Его Величества, - пояснил Лайл, отправляя в рот кусок мяса.

– А кавалер-то почему?
– спросила Агата, утаскивая с его тарелки запеченную картофелину.

– Есть орден Алмазного дождя.

– Сам Алмазный Дождь как Государь у нас меньше полугода, зато орденов и кавалеров - хоть отбавляй, - хмыкнула она опять.

– Я один такой. Единственный и неповторимый.

– Понятно.

– Придется ехать.

– Поедем, - легко согласилась она.
– Только мальчиков не возьмем. О них в указе ни слова, да к тому же у меня плохие предчувствия.

– Это ты мне сейчас как женщина говоришь, или как ведьма?

– Как обе женщины.

– Будем настороже.

– Ехать три дня, какая скука... А потом еще церемония эта длинная и скучная...

– Найдем, чем себя занять, милая, - он утащил ее обратно в кровать и задернул тяжелый полог.

***

Церемония представления ко двору и правда оказалась долгой и скучной. Единственным развлечением, которым и пользовалась леди Агата, было рассматривать нового Государя, мысленно поражаясь его молодости. И красоте. Золотые волосы, синие, как небо глаза. Чистая кожа. Невысокий рост, красивое ладное тело.

Она бросила мимолетный взгляд на Лайла. Нет. Сила и уверенность, читающаяся в каждом жесте и движении гораздо привлекательнее синих глаз и гладкой как шелк кожи. И притягательнее. Эта сила и уверенность убеждают лучше всяких слов в защищенности и безопасности - что бы ни было.

Церемониймейстер подал знак, повинуясь которому, они с Лайлом приблизились к трону и коронованной особе. Тут-то все ведьмовское и женское чутье взвыло, и заставило сделать шаг назад и вправо, разворачиваясь спиной к спине Лайла, как раз для того, чтобы встретить черную стрелу с красным оперением.