Трофей
Шрифт:
Дорогой Лукас,
В один из дней, тебе придется постоять за себя. И не важно, что кто-то занимает твои мысли.
Сиенна.
Я не останавливаюсь, чтобы перечитать написанное 50 раз подряд, как делаю это обычно, я просто жму кнопку отправить.
Глава 20
Я
Но даже осознание этого меркнет по сравнению с тем фактом, что я пытаюсь любой ценой избегать всего связанного с воспоминаниями о Лукасе. Он по-прежнему преследует меня - на огромных постерах по бокам автобуса, рекламирующих новый альбом Your Toxic Sequel, на обложке журнала, стоящего на стенде в продовольственном магазине. Фото со съемки в Нэшвилле. Месяц или два назад, я бы взяла другой журнал и прикрыла его лицо, но зачем мне лишнее беспокойство?
В тот моменту, когда Майк - наш общий с Тори друг, который в последнее время все чаще останавливается в нашей квартире, чтобы повидать мою подругу - ставит на проигрывателе целый плейлист песен Your Toxic Seque, мое онемение достигает такого состояния, что я даже не вздрагиваю от звука голоса Лукаса.
С диким взглядом в глазах, Тори тянет Майка в сторону и шипит:
– Ты не будешь ставить это дерьмовую музыку здесь, Майк Даниель, или я...
Но я спасаю Майка, становясь между ними. Даже не смотря на пятидюймовые каблуки Тори, я все еще выше нее; я сердито смотрю в ее глаза и натянуто улыбаюсь.
– Это одна из лучших их песен, - говорю я. Майк соглашается слишком быстро. Я сочувственно смотрю на него, и он крадется прочь. Я имею в виду, что парень вообще-то не знает, что здесь происходит, и почему Тори повела себя с ним, как сучка.
Это не вина Майка, что Лукас уволил меня.
Указывая пальцем с окрашенным фиолетовым лаком ногтем, я говорю:
– Не будь сукой. Я могу вести свои собственные битвы, но это...
– я киваю в сторону iPod станции, - определенно не одна из них.
У Тори отвисает челюсть, когда она смотрит на меня в ответ. Я могу слышать, как сжимаются ее пальцы, нервно переплетаясь друг с другом. Я готова поставить на то, что она жаждет сжимать в них мячик для стресса.
– Ты тоже в некотором роде стерва, - говорит она наконец-то, сменяя хмурое выражение лица на нерешительную улыбку.
– Даже не знаю, поцеловать тебя или стукнуть по голове.
А затем я хватаю ее за руку и тяну в центр комнаты так быстро, как только позволяют ее каблуки. И мы возвращаемся к общению с друзьями, пока по комнате раздается голос Лукаса, обещающий различные греховные, сексуальные вещички, и, слушая его, я решаю, что буду в порядке.
После этого все становится проще. Я становлюсь более внимательной, чем когда-либо была. Более бдительной по отношению к мелочам на моей работе. Это сводит Томаса с ума так сильно, что он закрывает глаза на тот факт, что я затыкаю ему рот - конечно же, делая это деликатно - каждый раз, когда он пытается меня унизить.
Тори прекращает обо мне волноваться.
Через два месяца по возвращению в Калифорнию, придя домой, я нахожу письмо от Кайли. Я практически
Это чек на 6800 долларов, выписанный на мое имя.
Кайли написала примечание в левом углу: 24 часа/день Х 8 дней Х 25 долларов в час. Спасибо.
– Что это?
– спрашивает Тори, выходя из своей спальни, расположенной за углом коридора.
Глядя на чек, я тру пальцами по тонкой бумаге.
– Кайли Вульф прислала мне деньги за работу с Лукасом, - затем я фактически читаю все банковские данные.
– За беспокойство, - я пропускаю ту часть, где говориться "Боже... Сиенна, пожалуйста, свяжись со мной. Отправь мне сообщение на Facebook, или позвони, или как-нибудь еще дай весточку. И не будь гордой, обналичь чек. Ты заслуживаешь этого".
Тори подходит к стойке и усаживается на нее. Притягивая к груди колени, она говорит:
– И она думает, что этого будет достаточно, чтобы компенсировать причиненный ее братом тебе вред? Подруга, тебе следует отослать это дерьмо обратно с ответом "спасибо, не нужно".
– Я обналичу его.
Не потому, что мне нужны деньги или что-то в этом роде, а потому что этих денег достаточно, чтобы я могла добраться туда, куда мне надо.
Тори закатывает свои карие глаза, но ничего не говорит. Через несколько часов после того, как я пообедала и закончила делать вместе с Тори упражнения для упругой попки - кстати, на моем прессе начали проступать четкие линии - я отправляюсь к себе в комнату. Мне требуется всего 30 секунд, чтобы реактивировать все свои социальные медиа аккаунты, и в это же время я делаю это - набираю номер Кайли.
– А я уж было подумала, что ты обо мне позабыла, - говорит она, усмешка в ее голосе слишком очевидна, чтобы скрывать ее.
– Мы планировали сбежать вместе, помнишь? И ты обещала обрюхатить меня своими синеволосыми детьми любви.
†
На следующее утро я повергаю Томаса в шок и раздражение, вручая ему заявление об увольнении из Эхо Фоллс. Он даже опускает свой iPad на стол. Он смотрит на официальное письмо, которое я составила после разговора с Кайли прошлой ночью. Слушая ее вдохновляющие речи о музыке и выступлениях в Новом Орлеане, где она живет в настоящее время, я еще сильнее утвердилась в принятом решении попрощаться с работой костюмера для ТВ шоу и с Калифорнией в целом.
Я могу делать то, что люблю, где угодно. И мне хочется, чтобы это где угодно было в Теннесси, точнее в Нэшвилле.
– Ты даешь мне только две недели, - пылко отвечает Томас, тон его голоса для меня, как подарок, и я медленно киваю головой.
– Обычно все так и работает, - говорю я.
– Мы подошли к наиболее чертовски сложной части всей сюжетной линии, мне нужно еще больше костюмеров, а ты даешь мне только две недели.
– Есть специалисты по костюмам и костюмеры, готовые продать своих детей, лишь бы работать над этим шоу. Поверьте мне, вы найдете кого-то еще.