Троглодит
Шрифт:
– Не далековато ли поставил? – недовольно спросил егерь. До мишени было метров сто пятьдесят.
– Мне в самый раз! А тебе могу и поближе перенести! – сказал Данила, чем вызвал одобрительный смех братков. Егерь долго выцеливал из немецкого дорогого ружья имеющего нарезной ствол и, наконец, выстрелил. Хорошо было видно, как пуля вздыбила землю, в сантиметре от банки. Хороший был выстрел, но егерь в мишень не попал.
– В молоко!
– Ха. ха!
– Языком больше стрелок!
Данила вскочил и понесся к мишени. Вернувшись назад, он демонстрировал
– Видали? – с деловым видом спросил он окружающих. – А теперь Кузьмич я буду стрелять. Учись!
Он убежал обратно ставить мишень-жестянку на место, а егерь в это время по-тихому оправдывался перед бандитами:
– Уж очень далеко. С трех выстрелов, одним я точно попаду.
– А как же малец? – спросили его.
– Да ему из его огнестрельной палки даже рядом не попасть! – уверенно заявил Кузьмич. Он неспешно закурил. А в это время Данила возился с мишенью. Он незаметно выкинул целую банку подальше и поставил, перед картоном другую, простреленную неделю назад. Поставил ее так, как она стояла неделю назад. Он совместил пулю, шарик, застрявший в стволе, с дырками в банке. Еще не стреляя, он имел попадание в яблочко. Теперь оставалось только пальнуть из ружья, в любую сторону, хоть прямо в противоположную сторону, и показывать стопроцентный результат.
Бежал он обратно и молился, чтобы только раньше времени никто не сунулся проверить его аферу. Вернувшись обратно, он первым делом попросил всех болельщиков сгрудиться у него сзади.
– По технике безопасности так положено. Вы за моей спиной должны находиться.
Затем Данила достал сошку, воткнул ее в землю и положил на нее ствол своей фузеи. Распластавшись на земле, стал целиться.
– Ниже бери! Бери ниже! – подсказывал ему кто-то из-за спины, видя, что он задирает дуло к небу.
– У меня пуля навесная!
Данила приложил покрепче приклад к плечу и выстрелил. Из дула вырвался столб белого дыма. Бандиты удивленно смотрели на доисторического стрелка. Когда дым рассеялся, Данила сказал, что он попал!
– Пойди, проспись!
– Говорю, попал! – настаивал мой дружок. Ради смеха, два быка решили проверить его заявление. С ними пошел и Кузьмич. А Данила стоял и разглагольствовал.
– Как я стреляю? Если мишень неподвижная, то я целюсь ей в середку. Прорезь, мушка, цель! Пуля летит прямо, никуда не сворачивая. А если цель подвижная, например, заяц, то я беру упреждение. Зайца стреляю на скок, промежду задних ног!
И вдруг оттуда, от мишени донеслись удивленные возгласы:
– Попал!
– Братва, он попал!
– А я вам что говорил! – важно заявил Данила. – Заяц трепаться не любит. Пусть Кузьмич учится, пока я живой, как стрелять надо!
Быки вернулись обратно. Они несли простреленную банку и выковырянный из ствола стальной шарик. Фурор был полнейший. Никто ничего понять не мог, но результат был налицо. Один за другим быки брали в руки банку и рассматривали ее. Дырки были не прямо по центру, а чуть сбоку. Но все равно, такого точного выстрела им еще не приходилось
– Глазам своим не верю! – восхищались они.
– Что за ружье у него?
– Во, киллером кого надо брать!
Вернувшегося егеря подковырнули:
– Кузьмич! Ваши не пляшут!
– Опростоволосился ты!
А егерь заподозрил что-то неладное. Он стал объяснять бандитам:
– Вы видали, мой выстрел был рядом. Фонтанчик на том месте появился. А его выстрел, – Кузьмич показал на Данилу, – ушел в молоко, в небо. Если бы малец попал в банку, банка, должна была отлететь на несколько метров. Согласен? – спросил он Данилу.
Поторопился он. Кузьмичу надо было бы добавить, что Данила мишень подменил. В этом надо было уличить моего дружка. Но он никак не мог понять, откуда вдруг там появилась простреленная банка. Ему и в голову не могло прийти, что его соперник неделю назад здесь упражнялся в том же самом, только на расстоянии в тридцать раз ближе, почти в упор. Все ждали, что скажет Данила. А он в одну руку взял банку, в другую шарик переданный ему одним из бандитов, и пропустил шарик через оба отверстия.
– Видите, – стал он валять дурака, – пуля здесь пролетела и насквозь банку пробила. Мне что, прикажете по новой стрелять? Я же говорю вам, что в глаз белке попадаю, а вы мне не верите! Какие еще доказательства нужны?
Охотники разделились на две партии. Одни кричали:
– Он нас за лохов принимает!
– Без оптического прицела на такое расстояние точно не попадешь.
– А я что говорю! – обрадовался Кузьмич.
Другая сторона, посмеиваясь, вдыхала полной грудью тот, непередаваемый, охотничий завиральный кайф, и не понимая, где их провел прохиндей Данила, твердила обратное:
– Но он как-то попал же.
– Фантастика.
– Данила, брателла, колись, где фуфло нам гонишь?
Мой дружок еще раз рассказал, как он целится через прорезь, через мушку и через центр мишени.
– А потом, когда все три точки совпали, тихо нажимаешь на курок, и прямо в сердце зверю – чпок!
Егерь крутил в руках банку, а братки над ним откровенно хохотали. Тогда он не утерпел и предложил новую перестрелку. Данила просто высмеял егеря:
– Я предлагал тебе Кузьмич мишень твою ближе поставить? Предлагал! Ты отказался! Больше предлагать не буду. И перестреливаться с тобой не буду. У меня пороха в запасе было всего на один заряд. Больше нету. А знаешь, почему ты проиграл мне?
– Почему?
– Потому, что твое ружье против моего, тьфу, ширпотреб! Мое ружье, для Сталина на заказ делали на тульском заводе, потому оно так точно и стреляет, а твое ружье – поляки в сарае склепали на скорую руку, а тебе сказали, что оно немецкое или голландское, а ты Кузьмич и поверил.
К Данилиной одностволке потянулось множество рук.
– Дай глянуть!
– А почему нет никакой гравировки?
Данила и тут нашелся, что ответить:
– Для маскировки, нет гравировки, чтобы никто не догадался, кому оно сделано. Сами понимаете, на спецзаказ его делали!