Тролль

Синисало Йоханна

Он удивительно спокоен.

— Не было у нас никаких отношений, — говорю я; сердце начинает биться сильнее, и это сердит меня. — Никогда. Никаких.

К разговору в таком тоне я не готов. На гнев и агрессию мне ничего не стоит ответить, равно как на грубость и оскорбления, но такой разговор, сопровождаемый печальной улыбкой, сбивает меня с толку.

— А как же наши рабочие отношения? — спрашивает Микаэль.

— Я сделаю все, чтобы их прекратить.

— А ты помнишь тот случай, у Дубового водопада, после восьми кружек пива?

— Черт побери,

твои больные фантазии меня не касаются, — кричу я в трубку, и именно в эту минуту Вивиан проходит мимо открытой двери. Я захлопываю ее ногой, раздается звук, похожий на удар кнута.

— Господи, давай выясним этот вопрос однажды и навсегда, — шиплю я сквозь зубы.

— Не стоит. Для меня и так все ясно как день.

Он шумно переводит дыхание. Его голос меняется, как будто он вошел в помещение, где звучит эхо.

— Вернемся к вопросу об авторских правах. С этим надо покончить.

В трубке раздаются гудки. Они звучат все громче и громче, звук пронзает барабанные перепонки, он невыносим, но я терплю, пока глаза не начинают вылезать из орбит, пока лицо не начинает пылать. Пока я не понимаю, что должен делать.

С этим надо покончить.

5. А Другой Любит Ночь

ЛАРС ЛЕВИ ЛЕСТАДИУС. ЦЕРКОВНАЯ ПРОПОВЕДЬ. 1849

Они черные, как татары, потому что явились, чтобы растерзать тех, кто живет на земле и носит крест на груди. Но эти выходцы из подземного мира подобны лесным демонам, которые ревут, как волки, почуяв запах крови, и хохочут, как шлюхи, которых дьявол сбил с пути истинного.

ПАЛОМИТА

Голос. Шага на лестнице. Я замираю.

Надежда. Пульсирующая боль.

Шаги приближаются.

Микаэль!

Бросаюсь к двери, взбираюсь на скамеечку и приникаю лицом к двери.

Меня чуть не тошнит от разочарования: это какой-то незнакомый темноволосый молодой человек в очках. Он идет к Микаэлю, он не знает, что его нет дома.

Еще нет дома, но он скоро придет.

Он никогда не уходит надолго.

АНГЕЛ

Войдя парадную, я начинаю искать ключи. Не нахожу, останавливаюсь и проверяю во всех карманах.

Их нигде нет.

Я должен добраться до Песси. Немедленно.

Я никогда в жизни ни по какому делу не обращался к смотрительнице, но теперь, как трусливый заяц, мчусь на второй этаж, дрожу и звоню в дверь: будь дома, будь дома, будь дома.

ПАЛОМИТА

Сегодня я столько времени простояла на лестнице с продуктовой сумкой в руках, что смотрительница не выдержала и вышла, делая вид, будто это случайная встреча. Заметив в моей сумке шоколад и земляничную наливку, она стала подъезжать ко мне с вопросами. И я, задыхаясь, шепнула ей, как подруге, что жду сегодня гостя. Замечательного, очень важного для меня гостя.

У нее аж глаза заблестели.

Другие, торопливые шаги, теперь-то уж это он, он заполняет собой маленький круглый мир моего дверного глазка.

Перед тем как соскочить

со скамеечки, я успела заметить, что он не подымается вверх по лестнице, а звонит в дверь смотрительницы. Он звонит, звонит, нервничает, потом дверь открывается, женщина выходит с сигаретой в руке, и я вижу, что у него дрожат колени. Микаэль что-то объясняет ей, опираясь одной рукой о косяк и нервно постукивая каблуком. Женщина уходит в квартиру и возвращается со связкой ключей, передает ее Микаэлю, что-то убедительно и многозначительно объясняя, а Микаэль изо всех сил кивает в ответ.

Я спрыгиваю со скамеечки — сейчас, сейчас, сейчас, именно сейчас я открою дверь. Микаэль не успевает сделать и двух торопливых шагов, а я уже окликаю его, говорю, что у меня к нему очень-очень-очень важное дело. Микаэль останавливается, хмурится, но потом подходит ко мне и спрашивает: «Ну?», а я беру его за руку и втягиваю в квартиру.

Я знаю, что смотрительница все видит.

ЭККЕ

Вторых ключей у него явно не было, поскольку я звоню в дверь уже четвертый раз. Может быть, Ангел не успел еще дойти до дому, может быть, он еще не хватился ключей? Тем лучше: ключи будут ждать его здесь, доставленные надежным посыльным. Я решил спрятаться за дверью и подготовиться. Услышав шаги, распахну дверь с криком: «Сюрприз!» перед растерянным и обрадованным Ангелом.

К тому же тут имеются особые обстоятельства: по какой-то странной причине он никогда не приглашал меня к себе домой. Надеюсь, ничего страшного не случится, если я войду без спроса? Проникну в жилище ангелов.

Память услужливо подсказывает: Густав Эурен, «Дикие звери Финляндии, с цветными иллюстрациями». У меня чертовски удобный повод войти в дом и забрать книгу. Ангел так и не вернул ее, хотя я напоминал уже несколько раз.

Это дьявольски ценная книга.

Я вытаскиваю из кармана ключи Ангела и взвешиваю их на ладони.

Я имею право. Разве нет?

ПАЛОМИТА

Он выглядит обеспокоенным и как будто отсутствующим, и все же он здесь — я вижу его золотые волосы, его глаза — единственные глаза, способные не замечать моей груди, моих темных волос.

Он спрашивает, что у меня случилось. Я смотрю ему в глаза и улыбаюсь, он должен понять по моему лицу, как я его люблю. Он должен это увидеть. Отступать больше некуда.

И стоит мне так подумать, как в то же мгновение происходит неминуемое: развязка.

В двери поворачивается ключ.

ЭККЕ

Ключ поворачивается в двери.

АНГЕЛ

Я оборачиваюсь. О, Господи, это Койстинен, неутомимый наездник.

Койстинен маловат ростом, полноват, красноват и пьяноват — всего понемногу, а в целом — ни то ни се. Залысины поблескивают от пота.

— Вот оно, что тут делается.

Голос мужчины совершенно спокойный и чуть нахальный, можно подумать, что он все время ожидал чего-то подобного, и теперь все его предположения оправдались.