Трон Торна
Шрифт:
Земля у входа в пещеру вспучилась, из нее стремительно рванулись вверх, к звездному ночному небу, тонкие зеленые побеги, прямо на глазах обрастая длинными и весьма неприятными на вид шипами. Побеги множились, извиваясь и переплетаясь друг с другом, шипы становились все более серьезными, и постепенно эта молодая зеленая поросль надежно перекрыла выход.
В глубоких сумерках видно было плохо, но Рону показалось, что эта живая изгородь начала менять цвет. Теперь она почти слилась с окружающими скалами. Пожалуй, еще полчаса, и Рон вообще не сможет ее увидеть.
– Она высохла, — ответил Ильтар на невысказанный вопрос
– Кого-то эти шипы, может, и отпугнут, — недоверчиво буркнул Рон, — но крупную тварь они не задержат.
– А изгородь для этого и не предназначена. Ты прав, шипы эти только для мелочи всякой. Змея, к примеру, сквозь эти колючки не полезет никогда. Да и кто покрупнее пожалуй, тоже. Волк там или шакал. Важно другое, если что — ломаются эти шипы с оглушительным треском. А я сплю чутко…
Рон сунул под голову мешок с припасами и закрыл глаза. Несмотря на усталость, сон не шел. Завтра он встретится с Тьюрином… Старый друг теперь не просто искатель приключений, он король целого подгорного племени. Кто знает, не забыл ли он за эти годы то, что их когда-то связывало. Конечно, времени прошло всего ничего, но ведь известно, как неограниченная власть и богатство меняют людей. Подвержены ли гномы тому же пороку?
Рон попытался представить себе стены цитадели гномов Кер-Доран. Одна из древнейших крепостей построена в этих местах была не с целью защиты от армий эльфов: лесной народ до этих гор обычно не добирался. В давние времена водилась здесь дичь поопасней — и горные тролли, и мантикоры. Но горных троллей давно извели, мантикоры частично вымерли, частично были убиты теми или иными героями… Рон усмехнулся — к проклятому некроманту слово «герой» подходило мало, но его смердящее войско тогда положило немало этих омерзительных химер… возможно, последних из них. И слава Торну, из всех живущих тварей мантикоры были одними из самых отвратительных. И одними из самых опасных.
Теперь же в этих горах относительно спокойно. Конечно, всегда остается вероятность, что какая-нибудь мерзость все еще бродит по горным тропам, но серьезной опасности для гномов это уже не представляет. А потому и смысл в существовании мощной цитадели отсутствовал. Но подземные строители все делали не просто надолго — на многие века, поэтому наверняка содержат крепость в идеальном состоянии…
Примерно на этой мысли Рон неожиданно для себя заснул…
Сон пришел настолько яркий, красочный, что его трудно было отличить от действительности. И все же Рон совершенно точно знал, что спит и все, что происходит вокруг, лишь сон. Пройдет время, он проснется — и окажется у себя дома, в теплой уютной постели… или, как сейчас, в полутемной пещере, на голых камнях.
А пока ему не хотелось просыпаться, потому что в этом непонятно почему родившемся видении он встретил того, кого никогда уже не ожидал увидеть.
— Приветствую тебя, Гранит… — Рыцарь отвесил вежливый поклон. — Рад встрече.
Огромный Золотой дракон, свернувшийся посреди усыпанной драгоценностями гномов пещеры, склонил голову в ответ.
– И я рад видеть тебя, Черный Барс. Со дня моей смерти нам так и не удалось толком поговорить.
– Со дня твоей смерти? Но постой, почему…
– Ты считаешь нашу встречу сном, рыцарь? Отчасти ты
– Так ты жив? — Голос Рона дрожал от нетерпения, ему так хотелось услышать утвердительный ответ, пусть хоть и во сне.
– Увы, нет, — вздохнул Гранит. — Я погиб в схватке с Вихрем, как ты уже знаешь, моим родичем, тело которого было возвращено к жизни колдовством некроманта. Пред вижу твой вопрос и отвечу сразу. Да, я знал, что схватка закончится гибелью нас обоих… хотя для Вихря это всего лишь развоплощение, он не был живым. Кстати, если бы он был живым, то справиться с ним мне вряд ли удалось бы. А так я выполнил свою миссию, а цена… Что ж, мне и самому грустно, но цена в данном случае не имела значения.
Рон тяжело опустился на ровную крышку сундука. Дерево не было тронуто временем, хотя сундук этот пролежал в пещере неизвестно сколько веков. Эта пещера выглядела сейчас такой, какой они застали ее в первый день встречи с Гранитом, задолго до дня сегодняшнего. Теперь-то никакого золота там нет и в помине — Тьюрин постарался. В конце концов, эти богатства — собственность его народа поэтому гномы и упрятали их при первой же возможности подальше от алчных рук искателей легкой наживы. Да и потом, чтобы поднять третье колено из руин, чтобы снова наладить жизнь в племени, столь долго подвергавшемся гонениям, требовались средства, и немалые.
— А почему мы с тобой встретились именно здесь, Великий? Неужели за века заточения тебе не опротивели эти скалы?
Дракон огляделся по сторонам с таким видом, будто видел эти камни впервые.
— Да знаешь, я как-то привык, — растерянно произнес он. — Ну да ладно, в конце концов, это твой сон. Так что за декорации ты несешь ответственность не меньшую, чем я. Расскажи, что произошло после того, как я вас оставил?
Рон чуть заметно усмехнулся. За последнее время эту историю, столь долго скрываемую от праздного любопытства, ему придется рассказывать уже во второй раз. В первый раз — эльфу, который вряд ли пустится распространяться о том путешествии направо и налево, во второй раз — призраку, к тому же в собственном сне.
Он изложил события коротко, сжато, стараясь не вдаваться в ненужные подробности. Зато многословно поведал о гибели грифона, который в очередной раз пришел им на выручку в самый последний миг. Грифон погиб, защищая их, людей и гнома. Что особо странно — гнома, которого он, по крайней мере на словах, так ненавидел…
Незаметно от воспоминаний он перешел к событиям последних дней, рассказав дракону о странном поручении Светлой Королевы, об эльфе, своем спутнике, и о видении, которое погнало их в эту дорогу.
Выслушав рассказ, дракон совершенно по-человечески кивнул.
– Ясно… теперь мне многое становится понятным, Черный Барс.
– Извини, Гранит, почему ты все время называешь меня этим прозвищем? Не могу сказать, чтобы я сильно любил его…
— Это прозвище не просто стало твоим вторым именем, Рон, оно уже внесено в страницы Книги Судеб. Разве ты забыл? Ведь ты сам только что поведал мне о пророчестве, а пророчества — вещь опасная и непредсказуемая. Но одно несомненно — в видении этой Эльде есть немало истины, только она, как всегда бывает, искусно спрятана за иносказаниями и намеками.