Трон
Шрифт:
– Рядом с Финном ты была более сосредоточенной, – задумчиво ответил Туве. – Словно твое электричество было заземлено.
– Да, но теперь Финна рядом нет, – резко сказала я.
– Не страшно, особого значения это не имеет, потому что он ничего не делал. – Туве ничуть не смутился. – Все дело в тебе, в твоей силе. В его присутствии ты концентрировалась. Подумай, вспомни свои ощущения.
Меньше всего мне хотелось думать о Финне и о том, что я чувствовала в его присутствии. И на урок-то я отправилась в надежде отвлечься от этих мыслей. А теперь Туве заявляет,
Я мрачно молчала. У Туве выдающийся дар, все-то он знает и понимает, вот только объяснить ничего не может. До чего же я зла на него… Чтобы снять напряжение, я потянулась, покрутила головой. Дункан хотел что-то сказать, но Туве на него шикнул.
Финн… Что я делала по-другому, когда он был рядом? Ну, он сводил меня с ума. Сердце мое колотилось чаще, внутри словно бабочки порхали… И я как последняя дура таращилась на него, взгляда не могла отвести. И думала только о нем. Вот и все. В общем-то, ничего особенного.
Итак, когда Финн находился рядом, я целиком и полностью была сосредоточена на нем. И это как-то упорядочивало все мои силы. Значит, если мое сознание чем-нибудь полностью занято, остальные способности моего разума ведут себя прилично. И наверное, именно мое желание не думать о Финне ввергло мои способности в хаос. Я пыталась не сосредоточиться, а рассредоточиться. Дело совсем не в Финне, а во мне: когда он был рядом, я думала только о нем. А когда он исчез, я старалась не думать вообще, потому что любые размышления рано или поздно возвращали меня к Финну. И все мои мысли, словно лишившись якоря, покатились в разные стороны, цепляясь за что попало.
Я закрыла глаза. Подумай о чем-нибудь. Сосредоточься. И мозг мой, словно только того и ждал, быстренько нарисовал образ Финна. Я решительно отодвинула картинку. Я могу, могу думать о чем-то другом. Неожиданно перед мысленным взором возник Локи. Слегка удивившись, я и его прогнала – тоже не очень подходящий объект. Не нужны мне никакие мужчины. И тут я вспомнила дворцовый сад. Прекрасный цветущий сад, в который я влюбилась с первого взгляда. Элора написала чудесную картину, но даже она не передавала всей прелести этого волшебного места. Я почувствовала аромат цветов, нежный бархат травы под босыми ногами, увидела ярких бабочек над головой, услышала нежное журчание ручья…
– Давай, – раздался негромкий голос Туве.
Я открыла глаза и посмотрела на Дункана.
Тот стоял, сунув руки в карманы, лицо его было напряжено, словно он ждал удара. Удерживая в голове прекрасную картинку, я начала мысленно повторять: «Насвисти мотив “Звездочка, сияй”». Таким заданием точно никому не навредишь.
Лицо Дункана обмякло, взгляд сделался пустым, и он принялся насвистывать. Я ждала реакции Туве.
– Ну как?
– Я ничего не слышал. – Туве улыбался. – Отличная работа, ваше высочество.
Мы тренировались до самого вечера. После того как первые эксперименты прошли безболезненно, Дункан расслабился и даже развеселился, что неудивительно – ведь я заставила его свистеть, танцевать,
Туве все-таки оказался отличным учителем. С его помощью я поняла, в чем состояла моя ошибка в случае с Ризом. Выяснилось, что чем сильнее я концентрируюсь на самом процессе убеждения, тем дольше будет длиться эффект моего воздействия.
Риз – человек, а человеческий разум легче поддается внушению, чем разум трилле. Кроме того, Риз готов был принять убеждение, так что с ним все получилось бы в любом случае, даже без тренировок. Теперь я понимала, что нужно не только правильно концентрироваться, но и рассчитывать силу воздействия. И делать это можно, не собираясь в тугую пружину, а, напротив, расслабившись.
Я так увлеклась, что забыла обо всем на свете, но к вечеру чувствовала себя обессиленной и опустошенной. Туве уверял, что со временем дар станет для меня столь же естественным, как дыхание. Я только уныло вздохнула – до этого еще ой как далеко.
Проводив Туве до парадного входа, я поплелась к себе. Принять душ и в постель, на большее сил нет. Дункан решил в эту ночь не торчать под моей дверью, ему тоже требовался отдых, тренировки измочалили и подопытного кролика.
Из малой гостиной доносились голоса, и я решила все-таки завернуть на огонек.
– Это королева Сибилла, – объясняла Вилла.
Они с Мэттом стояли у портрета.
– Это была необыкновенно могущественная королева. Время ее правления пришлось на Войну Долгой Зимы, которая была еще ужаснее, чем название.
– Ты имеешь в виду долгую зиму? – рассмеялся Мэтт, и Вилла тоже рассмеялась.
Очень мило так рассмеялась, переливчато. Я такого смеха у Виллы и не слышала.
– Да, я знаю, звучит напыщенно.
Вилла поправила выбившиеся локоны. Волосы ее были без особых затей убраны в хвост, и она выглядела совсем юной.
– Да и вообще, наша история – один сплошной пафос.
– Это точно, – улыбнулся Мэтт.
– Эй! – окликнула я парочку.
– Ой, привет!
Они разом повернулись ко мне.
Наряд Виллы был как всегда шикарен. В глубоком вырезе роскошного платья сверкала бриллиантовая подвеска, в ушах покачивались сережки, пальцы были унизаны перстнями. Трилле как сороки – охочи до безделушек. Мне, конечно, в этом смысле далеко до Виллы, но я от всяких колечек тоже сама не своя.
– Где ты пропадала весь день? – спросил Мэтт. Ни раздражения, ни беспокойства в его голосе не было.
– Туве меня обучал, – коротко ответила я, ожидая, что Вилла тут же накинется с расспросами. Но Вилла промолчала. – А вы чем занимались?
– Утром я заскочила спросить, какие планы на сегодня, и наткнулась на твоего брата. Блуждал по дворцу с таким потерянным видом, ну вылитый щеночек. – И снова смех Виллы зазвенел, переливаясь.
Мэтт смущенно почесал затылок.
– Вовсе я не щеночек. – Он даже покраснел. – Просто не знал, как убить время.
– Ага, вот я и решила устроить ему экскурсию, познакомить с местными достопримечательностями. И с твоей благородной родословной.