Трон
Шрифт:
– Конечно, иди скорей за Туве, а за меня не беспокойся.
Финн поспешил на поиски, а я направилась в королевскую гостиную.
Элора лежала с закрытыми глазами на своей любимой оттоманке, укрытая большим одеялом из звериных шкур. В ее черных волосах снова прибавилось седины, более того, волосы ее теперь были седыми с черными прядями, а не наоборот. Лицо очень бледное, безжизненное.
Гаррет сидел в кресле подле Элоры, сжимая в ладонях ее руку. Взгляд его был прикован к ее лицу. И без того непослушные волосы Гаррета спутались
По другую сторону оттоманки стоял Томас. И тоже неотрывно смотрел на Элору. Во взгляде его была одна лишь печаль.
Элора очень медленно открыла глаза и нашла взглядом Томаса. Я заметила, как не понравилось это Гаррету, как напряглось его лицо, сжались губы.
– Элора? – робко позвала я и шагнула к оттоманке.
– Принцесса. – Голос Элоры был слаб, но лицо осветила чуть заметная улыбка.
– Вы хотели меня видеть?
– Да. – Королева попыталась сесть, но Гаррет не позволил, мягко удержав ее за плечо.
– Элора, вам нужен покой, – сдержанно сказал он.
– Я в порядке, – возразила Элора, но опустила голову обратно на подушку. – Мне нужно поговорить с дочерью. Не могли бы вы оба оставить нас на несколько минут?
– Да, ваше величество, – поклонился Томас, – только ради всего святого, постарайтесь не волноваться.
– Постараюсь, Томас.
Он еще раз поклонился и вышел из комнаты.
– Я буду за дверью, – сказал Гаррет, не двигаясь с места. – Если тебе что-нибудь понадобится, позови меня или пошли за мной принцессу. Хорошо?
Элора метнула на поклонника нетерпеливый взгляд и вздохнула:
– Если это придаст тебе скорости, я согласна на что угодно.
Проходя мимо меня, Гаррет замедлил шаг, словно хотел что-то сказать. Наверняка – напомнить, чтобы не волновала мать, но Элора поторопила его, и он вышел, плотно притворив за собой дверь.
Я села рядом с Элорой:
– Как вы себя чувствуете?
– Получше. – Она поправила одеяло. – Борьба продолжается, только это имеет значение.
– Что произошло? Что с вами случилось?
– Как ты думаешь, сколько мне лет? – неожиданно спросила Элора.
Я смотрела в ее глаза, поблекшие и подернутые старческой дымкой. А ведь еще неделю-другую назад они блестели как агат.
Возраст королевы был для меня большой загадкой. При первой нашей встрече я подумала, что королеве немного за пятьдесят и что она все еще очень красива. Но конечно, возраст не способны скрыть даже самые правильные и прекрасные черты лица.
Сейчас на этой маленькой кушетке, под одеялом, изможденная Элора выглядела совсем старушкой. Но вслух всего этого я, конечно же, говорить не стала.
– Хм, лет сорок?
– Ты добрая девочка и совсем не умеешь врать. – Элора все-таки сделала усилие и слегка приподнялась. – Тебе следует этому поучиться. В суровые обязанности правителя входит и безупречная ложь.
– Я поучусь вранью на тренировках, – пообещала я. – Но если вы спрашиваете
– Усталой, – тихо прошелестела Элора. – И мне тридцать девять.
– Что тридцать девять? – переспросила я.
– Мне тридцать девять лет. – Элора улыбнулась. – Ты шокирована? Не могу винить тебя в этом. Хотя не скрою, я немного удивлена, что ты не поняла этого раньше. Я же говорила тебе, что вышла за твоего отца совсем молодой. Когда родилась ты, мне был всего двадцать один год.
– Но… – я запнулась, – так это и есть ваша болезнь? Вы стареете слишком быстро?
– Не совсем так… Это цена, которую мы платим за наши сверхъестественные способности. Используя дар, мы себя иссушаем и старим.
– Вы имеете в виду, что предвидение, телепатия и прочее – все это фактически вас убивает?
– Боюсь, так и есть.
– Тогда зачем вы это делаете? – Я чуть не сорвалась на крик. – Я понимаю, что бывают вопросы жизни и смерти, но к чему, например, силой мысли вызывать Финна? Зачем вы постоянно делаете то, что вас убивает?
– От этих мыслекриков не так много вреда. Удержанием узников в плену я тоже занимаюсь изредка, только в случае крайней необходимости. Больше всего изнашивает и старит дар предвидения, мои картины-видения, а этот дар я не могу контролировать.
Я скользнула взглядом по полотнам у окна. А ведь есть еще та запертая комнатка, забитая творениями Элоры.
– Как это – не можете контролировать? Просто перестаньте это делать, и все.
– Я не просто вижу образы, видения заполняют мою голову, – королева коснулась лба, – и я теряю способность думать о чем-либо еще, пока не перенесу видение на холст. Только так я могу освободиться от него. И я не в силах остановить этот процесс или игнорировать его. Оставь я при себе хотя бы половину из своих предсказаний, я давно бы сошла с ума.
– Но это убивает вас! И если это изматывает и старит, то зачем учить других трилле применять свои способности?
– Такова цена. – Королева вздохнула. – Мы сходим с ума, если не используем их, а применяя свой дар, мы стареем. Чем более мы могущественны, тем вернее обречены.
– О чем вы говорите? Если я перестану использовать дар, я сойду с ума?
– Что может случиться с тобой, я точно сказать не могу. Ведь у тебя же есть еще и отец.
– Вы о том, что во мне еще есть и кровь витра?
– Вот именно.
– Туве говорит, что физически витра очень сильны, а я совсем не такая.
– Кое-кто из витра действительно необыкновенно силен, – согласилась Элора. – Вот этот Локи Стод, к примеру. Если я не ошибаюсь, он может рояль поднять.
– Ну вот, мне такого в жизни не сделать.
– А Орен не такой. Он… – Королева замолчала, подыскивая нужное слово. – Ты же его видела. Как ты думаешь, сколько ему лет?
Я пожала плечами:
– Не знаю. Может, немного моложе вас?