Трон
Шрифт:
Фредерик встал и направился к двери.
— Желаю удачи, Ланселот.
— И тебе удачи, Фред.
Двоюродный брат вышел.
Из города они выехали затемно. Промозглая погода заставляла плотней запахивать плащи, но и это не спасало от сырости. С неба непрерывно сыпало крупным мокрым снегом и они не проехали и сотни метров, как потеряли город в темноте, но Ланса все это не беспокоило. Случившееся с ним накануне занимало его мысли куда больше. Другое дело солдаты. Рон и Фолк были едва ли не силой вытащены им из-за карточного стола, и сейчас пребывали в угрюмом настроении. Проигравший
Так, в молчании, маленькая процессия и одолела большую часть пути. На востоке сквозь деревья проглянул край солнечного диска, снегопад прекратился и, кажется, даже потеплело.
…Рон остановил коня и негромко произнес: «Приехали».
Дорога вывела их на вершину отлогого голого холма, с которой открылся вид на обширную пустошь, простирающуюся до самого горизонта. А прямо под ними догорал обугленный остов Храма Единого Творца.
На черной, выжженной до корней земле повсюду валялись дымящиеся головешки и почерневшие камни. Раздуваемые ветром, над землей носились тучи пепла, распространяя повсюду запах гари.
Но заброшенным это место никак не выглядело. Куда бы ни посмотрел глаз, отовсюду к погорелищу стекались люди. Вокруг сожженного Храма уже возводилось несколько бараков, а в окружающем людском мельтешении не было признаков хаоса и разброда. Массы новоприбывших энергично управлялись людьми в серых плащах, которые, впрочем, и сами не чурались работы. Значительная часть территории Миссии уже была очищена от обломков и руин, а все новые штабеля строительных материалов росли прямо на глазах. Ланс подумал, что отыскать в таком скопище людей отца Мора будет совсем не просто. Но первый же встречный указал ему дорогу.
Отец Мор остался все тем же моложавым резковатым в движениях человеком, каким его и запомнил принц. Сейчас он пребывал в состоянии веселого возбуждения, непрерывно потирал запачканные руки, озирался по сторонам, перебрасывался шутками с окружающими. Ланс кожей чувствовал исходящие от него флюиды энергии. Не мог не заметить он и того, как благотворно присутствие этого человека действует на людей вокруг. Люди оживали на глазах, хотя многие, судя по всему, еще принимавшие участие в тушении пожара, выглядели неважно.
Там, где он появлялся, работа закипала с удвоенной силой.
Так, улыбаясь во весь рот, отец Мор и подошел к ним:
— Ваша Светлость, очень рад Вас видеть, хотя, признаюсь, и не ожидал этого.
Он поклонился, и глаза его за толстыми темными стеклами очков блеснули.
— И я рад новой встрече, отец. Признайтесь, ведь вы узнали меня еще в тот раз?
— Нет, нет, Ваша Светлость, клянусь, это не так, — серьезно ответил тот. — Но уже тогда я понял, что Вы далеко не обычный кавалерийский капитан.
— И навели справки, — подсказал Ланс
— Вовсе нет, Ваша Светлость. Просто спустя какое-то время мне попался на глаза портрет Королевской Семьи… И мне стало очень стыдно, что я не сумел оказать Вам достойный прием. Мне стыдно вдвойне, что я не могу этого сделать и сейчас.
— Что вы, не смейте и думать об этом! Я обязан вам жизнью!
Приложив руку к сердцу, отец Мор снова поклонился. Рон и Фолк стояли чуть впереди и подчеркнуто глядели в сторону. Про себя Ланс усмехнулся их ребячеству.
Тем временем отец Мор пустился в объяснения положения, в котором оказалась его Церковь и Ланс заскучал. Чутко уловив его настроение, храмовник оборвал себя и внимательно посмотрел на принца.
— Вы ведь приехали не просто так, Ваша Светлость? Могу я помочь Вам чем-либо?
— Да, да… Прежде всего, хочу заверить, что я не собираюсь препятствовать возрождению Миссии и вообще, развитию вашей Церкви. Моя просьба, это просьба частного лица. Во время одной из наших прошлых встреч мне случайно попалась на глаза часть документов из вашей переписки. Я бы хотел просмотреть некоторые из этих бумаг… Нет, я не интересуюсь личной перепиской ваших единомышленников, — быстро добавил он, вновь почувствовав удивленный взгляд. — Меня интересуют послания некоторых лиц, имеющих… э… определенный вес в государстве. Дело не в их верованиях, а их возможных поступках, направленных против Королевства, Я ценю и понимаю приватность вашего общения, и готов полностью предоставить вам выбор документов. Я лишь очерчу круг интересующих меня тем, и… и назову имена.
Ничего лучшего Ланс придумать не смог. Вообще-то, он рассчитывал проделать все втайне от хозяина Миссии, но пожар спутал все карты. Архивы могли быть перенесены в другое место, либо вообще сгореть. Второй вариант был тупиковым, первый оставлял приличные шансы на успех. Собственно и вся речь принца строилась на предположении, что бумаги уцелели. В этом случае, он решил, несмотря ни на что, разыскать их новое хранилище. И теперь с волнением ждал ответа собеседника.
— Это невозможно, — отец Мор печально покачал головой, — архив сгорел целиком. По рассказам очевидцев, с него и начался пожар.
— Могу ли я, в таком случае, надеяться на ваши пояснения? Ведь вы лично все читали?
— Вы поставили меня перед крайне неприятным выбором, Ваша Светлость. Все бумаги имели личный характер, даже те, в которых упоминалось о каких-то общественных и иных делах.
— Но я сам видел послания на гербовой бумаге. Например, той же Порты.
— Это были письма из наших братств. Используемая гербовая бумага — всего лишь соблюдение законов и правил переписки. Поймите, Ваша Светлость, не может у нас быть бумаг от официальных служб. Такие послания мы отправляем обратно, не распечатывая.
— Но все же были? — быстро спросил Ланс.
— Были, — не стал отрицать собеседник, — но это было давно, и сейчас тяжело вспомнить, от кого.
— В личных посланиях могут быть далеко не личные строки.
— В личных посланиях не может быть ничего, кроме личного, — с нотками обреченной решимости в голосе, возразил отец Мор.
Несмотря на категоричность отказа, Ланс не почувствовал себя задетым. Он видел, что собеседник ни в коем случае не собирается дерзить, и готов принять любое наказание. Но ничего не скажет.