Трон
Шрифт:
Самым легким оказалось вскружить голову Ишхануи, куда сложнее — добиться расположения Зорапета, который видел ассирийца насквозь. Мар-Априму пришлось действовать через его жену Аревик. Выждав момент, когда министр уедет из столицы, ассириец предпринял решающий штурм и, безусловно, покорил сердца и матери, и дочери. К возвращению Зорапета по Русахинили уже поползли слухи, что свадьбы не избежать. Противостоять натиску одновременно двух женщин любящий муж и отец не отважился.
Этим вечером в узком, уже почти семейном кругу они хотели определиться, когда и где должна состояться церемония бракосочетания.
Манук появился
— Пойдешь?
— Отчего же нет? Я даже рад, что он жив. Все ошибаются, вот и я ошибся.
Мар-Априм был невозмутим. Этот человек всегда оставался для Манука загадкой.
***
Из всего отряда, три года назад вступившего на Табале в бой с киммерийцами, только один Арад-Син и уцелел: с тремя стрелами в спине, дважды пронзенный в грудь мечом, он, тем не менее, выжил, хотя и попал в плен. Лигдамида, сын Теушпы, видя, как ассириец бьется в окружении десятка воинов, проникся к нему уважением и даровал жизнь.
Из неволи Арад-Сина выкупили через полгода, вместе с Шаррукином, но поскольку переговоры с киммерийцами вел Скур-бел-дан, никто кроме наместника Харрана и Ашшур-аха-иддина об этом не знал.
Уже по пути на родину выяснилось, что за эти полгода Арад-Син овдовел. Прослышав о гибели мужа, Можган взяла малолетнего Парвиза и отправилась к своим родственникам в Калху. По дороге на молодую женщину напали разбойники, изнасиловали, избили, и она еле живая вернулась домой, а спустя месяц скончалась.
Скур-бел-дан, рассказывая эту историю, не жалел красок:
— Говорят, чтобы платить за свое лечение, матери пришлось вынести из дома последнее. После ее смерти твоего сына едва не продали за долги в рабство. И ведь никто не помог, словно и не служил ты Арад-бел-иту и Набу-шур-уцуру… Слава богам, что о несправедливости узнал Набу-аххе-риб, большой друг Закуту и Ашшур-аха-иддина. Жрец забрал мальчика к себе, и тот теперь ни в чем не нуждается.
На самом деле все было не так. Набу-шур-уцур приходил в дом Арад-Сина трижды. Сначала — чтобы выразить соболезнование по поводу страшной утраты, уверенный, что Арад-Син погиб. Дал серебра. Затем навестил его жену, когда она уже умирала; привел лекаря, но тот лишь развел руками: ничем бедняжке уже не помочь. В третий — забрал сироту и отдал его жрецам на воспитание.
А Скур-бел-дан все подначивал:
— Не тому господину ты служил все эти годы… Хотя о чем я тебе говорю! Ты и сам все знаешь. Если Арад-бел-ит даже к богам относится свысока, то как от него дождаться сострадания к простым смертным.
Несчастье затуманило рассудок Арад-Сина. Возвращаться в Ниневию он передумал и сказал:
— Раз так, передай Ашшур-аха-иддину, что отныне я его слуга на веки вечные… Ты, главное, позаботься моем о сыне.
Принц отправил Арад-Сина в Урарту, чтобы создать собственную сеть лазутчиков и тайно присматривать за шпионами Арад-бел-ита, всячески мешая их планам. Но сначала новому лазутчику надлежало уничтожить все таблички, где упоминалось имя Саси, убить писца Анкара и подстроить гибель мар-шипри-ша-шарри Мар-Зайи так, чтобы следы не привели в Ассирию. В помощь дали десяток стражников Бальтазара под командованием сотника Нинурты. Однако выполнить это поручение лазутчик не сумел. Писец сбежал, прихватив архив с собой. Мар-Зайя уцелел. Единственное
Это позволило плести паутину и дальше. Сведения о тех, кто служит Ашшуррисау, Арад-Син собирал весь год. Ювелир Егия, переметнувшийся на сторону Ашшур-аха-иддина, помог в этом деле как никто другой.
Весной двадцать второго года правления Син-аххе-риба, через несколько дней после убийств в доме Анкара, Арад-Син приехал в Эребуни и тогда же наведался к Тадевосу, начальнику внутренней стражи города, назвавшись купцом, которого обворовали на рынке.
— Много же у тебя украли, если ты так легко расстаешься с золотом, — заметил Тадевос, неуверенно принимая из рук просителя бечевку с нанизанными на нее кольцами из желтого металла. Наметанный глаз сразу признал в посетителе человека хитрого, бесстрашного и жестокого — и кого угодно, но только не торговца. Это длинное вытянутое лицо и ввалившиеся щеки, пристальный взгляд и поджарая фигура куда больше подошли бы наемному убийце. — И кого же мне искать?
— Старика. Отъявленного мошенника, который всем приносит только несчастье. Того самого старика, в чьем доме недавно произошли убийства.
— Ах вот ты о ком? И что он украл у тебя?
— Ты найди его и отдай мне, а я уж в долгу не останусь.
— Не получится, — покачал головой стражник. — Старик убил свою жену и ее любовника и должен за это ответить по закону. Так что забирай свое золото и проваливай по-хорошему.
Тадевос уже понял: раз этим делом интересуются Ашшуррисау и Баграт, приехавший этим утром из столицы, тут надо держать ухо востро. Как будто мало проблем без этого «купца».
Арад-Син забрал золото с кроткой усмешкой и сказал, глядя стражнику прямо в глаза:
— Передумаешь — найди на рынке обувщика Арана. А нет… сам потом пожалеешь.
Тадевос сурово сдвинул брови.
— Кикос! Аргам!
В комнату, бряцая доспехами и оружием, вбежали стражники.
— Возьмите этого наглеца и вышвырните на улицу.
Как только стемнело, Тадевос поспешил в дом к Ашшуррисау. Рассказал ему о приезде Баграта, предстоящих обысках и визите «купца».
— Сможешь показать мне того, кто ввалился к тебе в дом? — спросил Ашшуррисау.
— Зачем тебе это?
— Хочу с ним договориться. Мне ведь этот старик тоже кое-что должен…
Аран был только приманкой, и Тадевос на нее попался. Лазутчик по имени Ханат (тот, который год назад вместе с Нинуртой похитил в Русахинили мар-шипри-ша-шарри, и он же — жонглер, потешавший толпу в тот день на рыночной площади) вечером, встретившись с Арад-Сином, доложил:
— Там был Мар-Зайя. Я сразу узнал его.
— У кого он остановился в городе?
— В доме торговца пряностями Ашшуррисау.
— Надо присмотреть за ними обоими...
Проследив за Таргом, который выполнял поручение Мар-Зайи, лазутчики узнали о жене Сартала. Женщина, расставшись с киммерийцем, тотчас села на лошадь и поскакала в сторону Аргиштихинили, потом свернула с дороги и углубилась в лес. Добравшись до одинокого деревянного дома, спешилась. Встретить ее вышли трое мужчин, один сказал:
— Тайша, сестричка! Как раз к ужину, заходи!
Арад-Син и Ханат, не спускавшие глаз с молодой женщины, подкрались ближе. Стали прислушиваться: мидийская речь, говорят о том, как спасти товарища, оказавшегося в плену у Ашшуррисау.