Тропа
Шрифт:
Со временем в коллегах я стала видеть только шеи и отличала их по ним. Шеи подходили ко мне, шеи давали мне задания и просили о чем-то. Шеи здоровались со мной по утрам. Моя шея тем временем укорачивалась и готовилась увесить себя кольцами Венеры.
Среди офисных шей были наиболее интересные экспонаты. Одна девушка, сидя за компьютером, выгибалась вперед, будто прижимаясь лицом к невидимому стеклу, чтобы что-то разглядеть. Ее лицо расплющивалось об это стекло. Щеки стекли вниз, нос размазался. С каждым днем шея съеживалась все больше. Я тайно сфотографировала ее, чтобы сравнить через год. Наблюдая ее изменения, я видела свое будущее. Наверное,
Еще один экспонат: мужчина лет 50. Шеи у него уже почти не было, зато было два горба – обычный и вдовий.
Люди ежедневно горбились и уродовали свое тело. Мало кто занимался спортом. Я уже не занималась, сдалась и не пыталась ничего отсрочить: просто с ужасом катилась вниз. Мне не везло в том, что я это видела. Остальные-то не замечали, что с ними происходит нечто поистине чудовищное.
Шеи стали моей идеей фикс. Я видела их повсюду, и каждая шея подтверждала: моя жизнь ужасна. Каждый день я смотрела в зеркало, изучая и анализируя свою шею. Постепенно она искривлялась вслед за окружающими. Чуть короче сзади, чуть выдвигает голову вперед. Каждый день на одну сотую процента кривее. Каждый день на доли миллиметра. Я нашла в интернете гимнастику для шеи, делала ее, но не помогало. Еще бы, на уродование я трачу целый день, очевидно, гимнастика должна длиться не меньше. Если ты ломаешь что-то каждый день с 10:00 до 19:00, потом чинишь 10 минут, а потом снова ломаешь, какой будет результат?
Каждый день я приходила в офис, садилась за стол в кабинете на пятерых и начинала писать эти проклятые продающие SMM-тексты про торты. У нас было пять сайтов для продажи тортов. Везде нужны были разные тексты, в каждом – одинаковые ключевые слова (те, которые потенциальный покупатель торта может вбить в поисковик). «Купить торт Москва», «торт на детский праздник недорого», в таком духе. Их нужно было вставлять в текст не менее трех раз, строго в таком виде, без склонений и изменений. Поэтому приходилось выдумывать опусы в духе: «Если у вас намечается торжество, не забудьте купить торт. Москва (заметили, как я вставила нужные три слова?) может похвастаться огромным количеством кондитерских, но наша – особенная». (Это было не так, если только особенная по отстойному качеству.)
Слова и тексты были уютной каморкой, понятной и принимающей, но торты… Моя писательская мышца была изуродована тортами – казалось, что бы я ни писала, получатся все те же рекламные тексты про торты.
Иногда приходилось писать фейковые отзывы. Зная, какие они у нас дурацкие, я писала: «Торт и пирожные чудесные! Внешний вид потряс маму до слез, она была в восторге! Торт спас день рождения нашего Васеньки! Мастерство ваших кондитеров находится на самом высоком уровне! Благодаря торту праздник вышел превосходным! Спасибо, мы обязательно вернемся!».
Наши торты выглядели гораздо проще, чем обещали фотографии, а фигурки были сделаны кое-как. Кондитерам было невдомек, что, если клиент заказал фигурку персонажа из мультфильма, ему нужен конкретный персонаж, а не любой и примерно похожий. Они, наши кондитеры, вероятно, были простыми людьми, считавшими, что торт – он и в Африке торт, а выпендриваться с изображением смысла нет – все равно съедят. Фактически мы обманывали покупателей. Я думала: неужели руководство не может отправить кондитеров на повышение квалификации или нанять новых? Неужели им самим нормально, что они из раза в раз разочаровывают людей, после чего те уже не
На корпоративах мы ели наши торты. Толстый слой мастики, от которого меня подташнивало, кривые фигурки. Приторная масса с кучей сахара.
На самом деле я ненавижу торты. Кто вообще любит эту жирную тяжелую массу сахара, под которой спрятаны толстенные кексы и приторный крем? Кто они, кто эти люди? Сладкие горы жира – это же отвратительно. Никогда этого не понимала. Вкусно съесть несколько конфет, а утонуть в жирном взрыве углеводов – нет. Я могла бы быть антикопирайтером тортов. Торты: удовольствия ноль, зато много жира на ляжках, а после праздника вас будет подташнивать!
Скучный серый стол, слегка обглоданный временем, и стул на колесиках. Скучающе гудит вентиляция. Я сижу у стенки – считается, что у меня уютное место. В кабинете нас трое.
На рабочем столе скопились бумажные стаканы из-под кофе. Впрочем, кого я обманываю, эти стаканы пластиковые и будут разлагаться на свалке вечность. Мне ничего не нравилось в этой проклятой работе, кроме как приходить утром с кофе и выходить в обед за кофе. Поэтому стаканы – мои сообщники, моя группа поддержки – тут и толпятся. Еще на столе стояла кружка из тех, которые нам дарила компания на Новый год. С нарисованным тортом, конечно. Валялся плюшевый торт – тоже корпоративный подарок.
Не слишком похоже на детскую мечту.
Иногда на меня накатывал беспричинный ужас. Мертвая жизнь офиса душила меня. Я стала пузырем, заполненным раздражением. Кольни этот пузырь – и польются слезы.
Офисная жизнь представлялась мне рудиментом эпохи. Люди, которые занимаются ничем, и им платят за то, что они сидят в офисе. Спасение для тех, кто не знает, куда девать годы жизни на земле, дарованные им вселенной. В офисе мы были не ничтожествами, а менеджерами и специалистами.
Должно же быть что-то еще. Жизнь не может быть скучной рутиной между рождением и смертью.
На фоне моей бестолковой жизни накалялась обстановка в мире. Все со всеми воевали. Германия с Исландией, Аргентина с Японией. Мир горел, а мы делали вид, что все нормально.
От бесплодной, лишенной смысла и тусклой жизни устаешь гораздо сильнее, чем от жизни беспокойной, но наполненной смыслом. Особенно я уставала, когда на работе совсем нечего было делать. Днем я сидела в офисе, читая с монитора книги, новости про очередной катаклизм или войну, проходя очередной курс или листая соцсети. Вечерами приходила домой обессиленная, будто встала в 5 утра и весь день таскала камни. Сил не было настолько, что, поужинав бутербродом (тем самым, который не приготовил любимый человек) и сладким чаем, я забиралась в постель и продолжала бессмысленно сидеть в интернете, как и весь день. В эти моменты я прямо-таки физически ощущала, как моя жизнь проходит мимо.
Впереди миражом сияла будущая жизнь. Вот-вот она придет, и тогда я начну жить осмысленно, красиво. А этот отрезок времени нужно только продержаться…
Но этот отрезок времени и был моей жизнью. И она не менялась.
Однажды я попыталась поделиться переживаниями с коллегой: мне надо было понять, что с этим делать. Она ничего не поняла. Конечно, она сидит в соцсетях вечерами, а почему она должна что-то делать? «Что-то делает» она на работе, а дома она хочет отдыхать. Когда я спросила ее, не кажется ли ей, что мы тратим жизнь впустую, она очень странно посмотрела на меня. В этот момент стало ясно, что мы разные люди. После этого разговора мы перестали общаться.