Тропою Толтеков
Шрифт:
Внутри стояла кромешная тьма и пыль, взлетающая от малейшего движения воздуха. Фонарики выхватывали только небольшие освещенные круги на серых стенах, но, перед продвигающимся на четвереньках Костей, заманчиво маячил черный проем низкого наклонного коридора. Они проползли где-то с десяток метров и уперлись в завал камней, за которым все же проглядывал дальнейший ход.
– Мне кажется, мы можем разобрать эти камни, - прикинул на глазок Костя.
– Давай, закрепим фонарики в расщелинах кладки, и в четыре руки растащим камни вдоль стен, - предложил Толян.
Они дружно принялись за дело. Работа спорилась, и вскоре они уже проделали почти сносный лаз.
– Давай, еще пару больших камней
Не надо ему было этого делать. Ох, не надо! Расшатав камень, Косте удалось его выдернуть из завала. Дальше он не успел ничего сообразить. Вся груда стала с грохотом уходить куда-то вниз. Камни, видимо, затыкавшие какой-то колодец или шахту, посыпались, когда один из них был сдвинут с места. Костя при этом оказался на самом верху ссыпающейся массы. Он, правда, успел метнуться в сторону Толика, и его не погребло сразу под камнями. Но и выбраться не сумел. Единственное, что успел, это ухватится руками за еще держащиеся камни. Чисто рефлекторно, он крикнул:
– Толь! Помогай! – а сам завис на краю обвала, болтая ногами в пропасти.
Напарник отважно бросился на выручку, схватив приятеля за руки и совершив последнюю ошибку в череде их злоключений. Камни под его телом второй волной стали обваливаться и они уже вдвоем заскользили в пустоту. Дальше Костя помнил только собственный крик, падение, толчок о наклонную стену, удар головой…
***
…пок… пак… пок…пак… - легкий хлопающий звук размеренно повторялся то слева, то справа. Костя приходил в себя – по крайней мере, об этом говорили звуки. Кроме хлопков, был слышен шорох, как будто кто-то бегал или прыгал в мягкой обуви. Вот справа донесся легкий женский или девичий смех и опять… пок... пак…
Наконец Костя открыл глаза и тут же закрыл – прямо в зрачки ударил яркий солнечный свет. Наученный первым опытом, он снова осторожно приоткрыл веки и стал наблюдать. Слева направо солнце пересекала быстрая тень. Вот она промелькнула налево… пок…вот – направо… пак… опять налево… пок… и так далее. Наконец силы настолько вернулись к нему, что Костя смог повернуть голову вправо – туда откуда один раз послышался смех.
Сразу стало легче смотреть. Тень, перемещающаяся по небу, оказалась мячом. А от того, что он увидел справа, у него захватило дух. И не от идеальной, словно с иголочки, новой, каменной площадки для игры в мяч улама, и даже не от давящей своей монументальностью, противоположной стороны поля, состоящей из ступеней, подымающихся на площадь для жертвоприношений. Его дыхание перехватило от вила стройной высокой индейской красавицы, которая с необычайной грацией и легкостью отбивала мяч бедрами с надетыми на них защитными накладками из толстой раскрашенной на индейский манер кожи. Кроме этих спортивных атрибутов и мягких замшевых тапочек на ней почти ничего не было. Вернее, ее тело облегала туника из столь тончайшей белой ткани, что Косте не составляло труда рассмотреть прекрасное тело, двигающееся в невероятных па. Точеное, с чуть монголоидными чертами лицо девушки было ослепительно красиво. А черные, прямые распущенные волосы были перетянуты тонким шнурком со лба на затылок.
«Интересно, я что – умер?», - подумалось ему, глядя на эту невероятную для земных условий игру.
– Еще не совсем! – опять достиг его слуха девичий смех. – И спасибо за комплимент, а то толтеки, когда видят меня такой, кривятся и говорят: «Что за тощая и длинная уродина?»
«Она что, слышит меня?» - запаниковав, подумал Костя.
– Не пугайся, слышу! Можно же богам хоть какое-то преимущество иметь, – снова засмеялась девушка, не преставая ловко отбивать мяч к сопернику, которого Костя пока не видел. Он помнил
Костя вдруг с ужасом увидел, что над ним летал не мяч, а его собственная, отрубленная голова, прямо, как у жертвы индейских жрецов. Он зажмурил от страха глаза. До его слуха опять донесся мелодичный смех:
– Какой ты забавный, сам себя пугаешь. Это же мяч! Зачем ты его в свою голову превратил?
– Я ничего не… - до Кости медленно доходило, что он все-таки говорит. И не только говорит, но и придумывает себе видения.
– Ну что ты все смешишь? – ответила на незаданный вопрос девушка. – Нас ты не выдумал. Слабо еще будет богов выдумывать.
– И продолжила отвечать на немые вопросы. – Знакомься, я Чиракан. Можешь меня звать и Иксмукан и еще парой десятков имен, это дела не меняет. Я у майя и ацтеков что-то вроде богини любви и плодородия, той же Афродиты или Венеры. А играю я твоей судьбой с хорошо известным тебе пернатым. Догадался?
– Неужели Кецалькоатль? – до Кости, наконец, дошло повернуться, и он заворожено уставился на среднего ростом, довольно крепкого сложения юношу, одетого в классический индейский наряд. Тот приветливо махнул рукой и ловко отбил подлетевший мяч.
Что-то произошло. Мяч больше не взлетел со стороны Чиракан. Костя резко повернулся и увидел, что богиня держит его в руках.
– Что-то не так? – настороженно спросил Костя, припоминая, что боги играли его судьбой.
– Нет, все так. Мне просто надоело, и я сдалась, - объяснила Чиракан.
– И что?..
– Он выиграл!.. – девушка, насладившись напряженным ожиданием гостя, все-таки сжалилась и объяснила. – Пернатый змей считает, что твоя задача на Земле еще не выполнена, а вот мне ты очень понравился. Ты такой необычный, беленький!
– затем наигранно грустно, совсем по девичьи, вздохнула и призналась. – Придется тебе возвращаться.
– Но ты не расстраивайся, - донесся голос подходящего к нему молодого человека. – Когда-нибудь, через много долгих лет, ты сможешь гостить в нашей пирамиде столько, сколько тебе вздумается.
– Подождите, я хотел еще так много у вас расспросить! – до Кости дошло, что сейчас его выпроводят обратно на Землю, и он так ничего и не узнает о древнейшей культуре и их богах.
– Не волнуйся ты так, бедненький. Мы совсем не такие жестокие, как нас представляют историки. Спрашивай, у нас есть еще чуть-чуть времени, пока тобой не перейдена критическая черта.
Костя почувствовал, как у него от восторга разъезжаются мысли – столько всего и сразу хотелось спросить.
– Тогда… почему ты здесь, Кецалькоатль? Ведь ты жил у Ацтеков?
– Действительно, бедненький! Какая же у вас, историков каша в голове должна быть. Я Пернатый змей. Просто наиболее известен под именем Кецалькоатль. Меня можно встретить и под другими именами, например, Кукумак или Кукулькан. Что это меняет? – потом юноша вздохнул. – Ты прав, я воплощался у толтеков, но мне не удалось… – было видно, что ему трудно об этом говорить.
– Давай, я лучше об этом по порядку расскажу, - вмешалась девушка, подойдя и положив расстроенному юноше руку на плечо. – Тоже мне, несчастный наш, Змеик! Ладно, слушай, Костя, нашу грустную историю. Понимаешь, майя, ацтеки, мицтеки и другие индейцы – дети одной цивилизации, которую мы выращивали несколько тысяч лет. Племена и народы сменяли друг друга, от века к веку и от места к месту, и всюду мы пытались им помочь.