Тропы зазеркалья
Шрифт:
Глава 1
Глава 1
Радим долго кружил по двору и, наконец, нашел место, где припарковаться. Повезло, какая-то шумная компания уезжала сразу на двух машинах. Дикий загнал свой Ленд Ровер на свободное место и выбрался из теплого нутра на крепчающий морозец, который приятно пощекотал щеки. Это было так похоже на переход в междумирье, если закрыть глаза, то можно подумать, что именно это и произошло.Прикурив, Вяземский оперся на капот. Фонарь рядом не горел, поэтому чистое звездное небо было
— Твою мать, — прошептал Радим себе под нос, но так, чтобы женщина, которая выбралась из синего жучка, ничего не услышала. — Добрый вечер, — решил поздороваться он, глядя ей в лицо.
— Добрый, хотя не очень, — согласилась Зотова. Она была печальна, хотя выглядела хорошо.
— А почему не очень? — кляня себя за длинный язык, спросил Вяземский, в его сердце на секунду вонзилась острая игла, вина за то, что он с ней сделал, чтобы обезопасить себя и вылечить ее манию, никуда не делась.
— У меня амнезия, — с какой-то обреченностью выдала она, — полгода выпало. Доктор говорит — эта защитная реакция, на меня напали в начале лета. Но это неважно, важно то, что я не могу вспомнить что-то очень важное. То, что было смыслом моей жизни. Ладно, пойду я, прощайте. — И, кивнув, она, глядя себе под ноги, поплелась через двор.
Радим выдохнул, после чего направился в противоположенную сторону. Сегодня определенно был вечер встреч — народ в спортзале, Беглый, с которым завтра ужинать, Влада, а теперь вот стоящее у подъезда семейство — мама, папа, которые так и остались безымянными, и маленький Ярослав. Мужчина пожал ему руку, женщина заулыбалась, только Ярик, задрав голову, смотрел на незнакомого дядю просто с интересом. Они ни слова не сказали, и Радим был им за это очень благодарен. Он кивнул, прощаясь, и пошел в подъезд. Грудь снова защемило, стало тяжело дышать. Он остановился, опершись рукой на железную дверь.
— Радим, вам плохо? — шагнув к нему, спросила мать Ярика.
— Нет, все нормально, — остановил он ее, выставив руку, — что-то сердце кольнуло. Уже прошло, просто вечер трудный выдался, много эмоций. — И тут он сделал то, чего от себя не ожидал, он достал телефон, набрал номер и, когда ему ответили, он спросил только одно, — можно, я приеду?
Несколько секунд в трубке висела тишина.
— 122, жду, — наконец, ответил абонент и повесил трубку.
Радим улыбнулся и довольно бодро пошел обратно к машине.
— Может, не стоит за руль? — бросил ему в спину отец семейства. — Давай, такси вызову?
Радим, не оборачиваясь, поднял руку и помахал ей, надеясь, что жест вышел отрицательным. Через три минуты Ленд Ровер, движок которого не успел остыть, нес его по ночному городу.
Во двор заехать не получилось, ворота были закрыты, и он пристроил своего пятнистого монстра с другой стороны дома. Вспомнилась шутка из интернета, надпись на двери подъезда — «Дорогие женщины, просьба заводить любовников
Радим набрал на домофоне номер квартиры, и уже через десять секунд замок пискнул. Хороший, быстрый, дорогой лифт поднял его на последний этаж. Сейчас Радим пожалел, что не принял душ в раздевалке, чертов Беглый спутал все карты, и Влада, так не вовремя появившаяся на горизонте.
Ольга встретила его в коротком запахнутом халатике. Причем халатик был настолько коротким, что едва прикрывал ягодицы.
Несколько секунд она стояла, всматриваясь в его лицо. Радим не знал, что она там углядела, но подошла и, нежно проведя пальцами по щеке, поцеловала.
— Только в душ сходи, — попросила Ольга, — от тебя потом пахнет, а у меня нос чуткий, хотя мне твой запах нравится.
— Слушаюсь, товщ подполковник, — улыбнулся Вяземский и принялся стягивать ботинки.
Бушуева, прислонившись плечом к стенке, смотрела на него, не отрывая взгляда своих серых, почти серебристых глаз.
— Ты откуда такой?
— Из спортзала. Доехал до дома, и тут понял, что очень хочу тебя увидеть.
— Приятно, — улыбнулась Бушуева. — Ванная прямо, первая дверь направо. Есть будешь?
— Тут еще и покормят? — обрадовался Радим, и стало как-то тепло и хорошо. — Буду, конечно.
— На многое не рассчитывай, я сама в городе поела, — покачала она головой, — так что, салатик простенький, сразу скажу, без лука, поскольку целовать тебя планирую долго и страстно, и яичница с колбасой и поджаренным хлебом. Тебе сколько яиц?
— Три хватит, — определяя куртку на вешалку, ответил Вяземский, — если колбасы не пожалеешь.
— Не пожалею, — заверила его Ольга и пошла на кухню, покачивая бедрами. А Радим, проводив ее взглядом, направился в ванную.
Мыться ему никто не мешал, так что, из душа он выбрался уже минут через десять, как раз к тому моменту, как перед ним поставили большущую тарелку с глазуньей, хлебом и обжаренной вареной колбасой с кусочками полупрозрачного жирка, салатник и чашку с чаем, к которому прилагался покупной наполеон.
— Всем, чем богата, — усаживаясь напротив, подперев кулачком щеку, с нотками вины в голосе произнесла Ольга. — Я умею готовить, — тут же оправдалась она, — но последнее время лень, чаще в городе ем, обедаю в столовой управления, а ужинаю в кафе или в ресторане.
Радим же на это ничего не ответил, просто работал ножом и вилкой. Хотел попросить горчицы или майонеза, но не стал, и так вкусно. Про салат он тоже не забыл, простенький — огурчики, помидорчики, редиска, все сметанкой заправлено.
— Давно не видела, чтобы мужик так ел, — произнесла она, с умилением глядя на Вяземского. Да в доме в этом давно мужчин не было, — она на секунду задумалась, потом улыбнулась, — никогда не было, ты первый. Дикий, скажи правду, что тебя сюда привело?
Радим с полминуты молчал, грея руки о кружку с чаем, глядя в ее красивые глаза, потом все же ответил: