Троя
Шрифт:
Ловушка захлопнулась.
16
— А можно взглянуть на корабль? — полюбопытствовал Хокенберри, когда шершень вынырнул из голубого пузыря и стал подниматься по кратеру Стикни навстречу красному диску Марса.
— Тот, что летит на Землю? — уточнил Манмут. И, дождавшись кивка, произнес: — Ну конечно.
Моравек подал команду летательному аппарату, и тот послушно развернулся, обогнул эстакаду, потом снова взлетел вдоль очень длинного, сочлененного космического судна. Между тем европеец решил связаться с Орфу по личному лучу.
— Наш гость желает осмотреть корабль.
Мгновение
— Ну и в чем загвоздка? Мы просим его рисковать своей жизнью ради этого полета. Пусть поглядит, если ему интересно. Астиг-Че и прочие могли бы сами предложить небольшую экскурсию.
— И насколько длинная эта штука? — сказал мужчина вполголоса.
Сквозь голографические окна ему казалось, будто бы корпус тянется вниз на многие мили.
— В вашем двадцатом веке было такое здание — Эмпайр-Стейт-Билдинг. Здесь приблизительно та же длина. Правда, судно немного круглее и кое-где покрыто большими буграми.
— Он еще наверняка не бывал в условиях нулевой гравитации, — передал товарищу Манмут. — Притяжение Фобоса здорово собьет его с толку.
— Поля перемещений готовы, — отрапортовал иониец. — Я установлю их на восемь десятых и сразу переведу на нормальное земное давление. Пока вы доберетесь до переднего шлюза, на борту будет удобно и легко дышать.
— А вы не перебрали с размерами? — проговорил схолиаст. — Тут можно разместить сотни роквеков, и все равно останется уйма лишнего места.
— А если нам понадобится захватить сувенир на обратном пути? — в тон ему ответил моравек. — Орфу, ты где?
— Сейчас — в нижнем корпусе. Встретимся в отсеке для Больших Пистонов.
— Что-нибудь вроде минералов? Образцов почвы? — спросил Хокенберри.
Он был еще юношей, когда нога человека впервые ступила на Луну. Нахлынули воспоминания. Задний двор родительского дома. Крохотный телевизор на столике для пикника, провод удлинителя тянется к летнему домику. На экране — призрачные черно-белые снимки моря Спокойствия. И где-то над головой, сквозь крону дуба, мерцает сам полумесяц.
— Что-нибудь вроде людей, — отозвался Манмут. — Тысячи, а то и десятки тысяч человек. Держись, мы идем на стыковку.
И моравек беззвучно велел отключить голографические порты. Стыковка с вертикально установленным корпусом под прямым углом на высоте более тысячи футов — зрелище не из приятных, тут кого угодно затошнит.
Во время осмотра Хокенберри почти не задавал вопросов, а говорил и того меньше. Он-то воображал технологии, превосходящие всякое воображение: виртуальные панели управления, исчезающие по мысленному приказу, кресла, сконструированные из энергетических полей, обстановка, приспособленная для невесомости — без малейшего намека на верх или низ, — а вместо этого словно попал на гигантский пароход конца девятнадцатого — начала двадцатого столетия. Казалось, его заманили на экскурсию по какому-то КПС. [43] Гостя вдруг осенило. «Титаник» — вот на что это похоже!
43
Судно Королевской почтовой службы.
Все до единого приборы — физические, из металла и пластика. Кресла — их около тридцати — тоже, причем довольно
— Приостановка жизненных функций, — кивнул Хокенберри.
Все-таки он иногда посматривал научно-фантастические фильмы. В конце концов, их семья успела обзавестись кабельным телевидением.
— Не совсем, — ответил европеец. — Но в принципе очень похоже.
Вокруг были трапы, широкие лестницы, подъемники и прочий механический хлам. Шлюзовые камеры, лаборатории, оружейные отсеки… Мебель — да, здесь даже стояла мебель, — смотрелась громоздко и неуклюже, как если бы лишняя тяжесть не могла никому помешать. Из пузырей управления открывался вид на края Стикни; выше нависал Марс, а ниже, среди рабочих огней, копошились крохотные моравеки. Общие столовые, камбузы, каюты отдыха и душевые предназначались, как поспешил объяснить Манмут, для желающих людей-пассажиров на случай, если таковые появятся.
— И сколько пассажиров сюда влезет? — осведомился Хокенберри.
— Самое большее — десять тысяч, — отозвался провожатый.
Мужчина присвистнул.
— Ну, прямо Ноев Ковчег!
— Нет, — покачал головой европеец. — Лодка Ноя составляла триста локтей в длину, пятьдесят в ширину и три десятка в высоту, что в переводе означает соответственно четыреста пятьдесят, семьдесят пять и сорок пять футов. К тому же там было всего три палубы общей вместимостью миллион четыреста тысяч кубических футов и тоннажем тринадцать тысяч девятьсот шестьдесят тонн. А наш корабль не только в два раза выше, но и в полтора раза шире диаметром, хотя местами раздувается еще больше, и вмещает он аж сорок шесть тысяч. Так что по сравнению с этим судном отец Иафета, Сима и Хама построил мелкую шлюпку.
Схолиаст не нашелся, что сказать в ответ.
Между тем собеседники зашли в маленькую стальную клетку лифта и начали спускаться палуба за палубой, мимо трюмов, куда вскоре собирались поместить подлодку Манмута — «Смуглую леди», мимо «хранилища зарядов», как окрестил его моравек. Ученому почудился в названии некий военный оттенок; однако вопросы он решил оставить на потом, теша себя надеждой, что ошибся в подозрениях.
Орфу встретил их в машинном отделении. Хокенберри выразил радость, увидев ионийца с полным набором ног и сенсоров (хотя и без настоящих глаз, как он вскоре сообразил). Несколько тягостных минут приятели беседовали о Прусте и скорби, прежде чем возобновить прогулку по судну.
— Даже не знаю, — начал наконец схолиаст. — Однажды вы рассказывали о корабле, на котором летели с Юпитера, и я думал: вот это технологии! А здесь, куда ни взгляни, все такое… похоже на…
Огромный краб загромыхал изнутри. Ученому не в первый раз подумалось, что, разговаривая, этот моравек напоминает Фальстафа.
— Полагаю, ты воображаешь, будто попал в машинное отделение «Титаника».
— Ну да. А что, так и задумано? — Хокенберри очень старался не выставить себя большим невеждой в подобных вопросах, чем это было на самом деле. — Я хочу сказать, ваши технологии создавались на три тысячи лет позже «Титаника»… или даже моей смерти в начале двадцать первого века. Почему же вот это все?..