Троя
Шрифт:
Бодвин коротко кивнул.
– Боллиндер зрит в корень.
У Глауена не было никакого желания возвращаться на Штрому и искать Каткара. Они с Уэйнесс были слишком заняты приготовлениями к свадьбе и планами по устройству нового дома, который собирались построить себе после совершения торжественного обряда. И это было куда интереснее, чем лазать по разным уровням продуваемой ветрами Штромы.
– Теперь надо использовать все факты, имеющиеся в нашем распоряжении, – продолжал Вук. – Каткар намекал на многое, но сказал мало. Он упомянул имена Левина Бардуза и Флиц. Кажется, Бардуз весьма активно работает в транспортной индустрии. Смонни
– Есть у ИПКЦ какая-либо еще информация?
– Ни в какой противозаконной деятельности он не замечен, поэтому на него нет ни одного файла. Дирекция Промышленности Сферы Гаеан характеризует его как основного держателя акций нескольких компаний, таких, как «Л-Б Констракшн», «Испанский транзит», «Ромбо Карго Транспорт», возможно, еще нескольких. Он чрезвычайно богатый человек, но предпочитает держаться в тени. Тем не менее, назвать его неуловимым или невидимым сложно. Я уверен, что есть люди, которые знают о нем немало.
Вук снова кивнул.
– И это рассуждение приводит нас к Намуру, который поставляет Бардузу дешевых рабочих в виде йипов.
– Бизнес запутанный, – понизив голос, проговорил Глауен, понимая, что тот, кому будет поручено это дело, уже вряд ли сможет мечтать о планировке нового дома в объятиях невесты.
– Не сомневаюсь. Намур держит этих йипов преимущественно на Розалии, но Бардуза нет в Генеральном справочнике владельцев ранчо Розалии – и это говорит или ни о чем или о многом.
– Об этом лучше всего спросить у Чилка, – сказал Глауен. – Он провел там немало времени.
– Хорошая идея! – одобрил Вук. – Но к делу, мой юный друг, к делу! Ты, кажется, весьма поднаторел в этих путешествиях по Старой Земле и прочим местам…
– Отнюдь нет! Это только кажется! Я двадцать раз был на волоске от смерти и только чудом…
– Скромность – такая редкость для Клаттуков! – прервал Вук, снова складывая ручки на животе. – А ты на удивление скромен. Но я прекрасно понимаю, в чем корни этой скромности. – Крыть Глауену было нечем, а Вук не унимался. – Число опытных оперативных сотрудников в Бюро Б практически подходит к концу, особенно если учитывать наше постоянное патрулирование и инспекции. Поэтому на важные задания приходится посылать таких сосунков, как ты.
Глауен помолчал некоторое время, но все же не выдержал.
– Если вы повысите меня в звании, это решит некоторые из проблем.
– Всему свое время. Быстрое повышение идет только плохим офицерам – это доктрина старая и проверенная временем. Еще лет восемь, десять – и это послужит только к твоей выгоде, поверь мне. – Глауен ничего не ответил, а Вук заговорил еще быстрее. – Несмотря ни на что, я все же доверяю расследование именно тебе. Для этого, конечно, придется покинуть Араминту и вообще Кадвол и отправиться… но куда, я и сам не смогу тебе сказать. Имей в виду, что тебе придется искать одновременно и Бардуза, и Намура, хотя основное внимание, конечно, должно быть сконцентрировано на первом. Разумеется, выйти на него через деловые круги будет нетрудно. Про Намура же я упомянул лишь потому, что его рабочие могут указать на местонахождение Бардуза – вот и все. В этой связи хорошо будет подумать о мире Розалия и о ранчо Тенистой долины. С Намуром действуй осторожно, он хладнокровный и изобретательный убийца. Здесь на Станции на него
– В одиночку?
– Естественно! Никогда не забывай, что за тобой стоит вся сила и мощь Бюро!
– Отлично, этого я никогда не забуду! Но ведь моя смерть не решит ваших личных проблем.
Вук, развалясь в кресле, бестрепетно рассматривал Глауена.
– В тебе много отличных качеств, мой мальчик, в том числе терпение и настойчивость – и они делают из тебя ценного оперативника. Но я подозреваю, что самым замечательным твоим качеством является удача. Именно поэтому я сильно сомневаюсь, что тебя убьют, а уж в том, что вычислят – и подавно. Твоя свадьба непременно состоится, как только ты вернешься. Это лишняя гарантия того, что ты будешь расторопен.
– Я чувствую себя прямо виноватым перед Намуром – никто так долго им не занимался и вот – на тебе!
Вук проигнорировал замечание.
– Завтра в полдень получишь здесь последние инструкции, а потом милости прошу на «Плутающую Мирсею», которая доставит тебя к самому концу Хлыста, где он соединяется с Сумджианой.
На следующий день без пяти двенадцать Глауен снова оказался в Бюро Б и снова столкнулся с Хильдой, которая нарочито долго рассматривала списки.
– В настоящее время он на конференции, – наконец покачала она головой. – Ждите, пока освободится.
– Прошу вас, передайте ему, что я жду, – попросил Глауен. – Он просил меня прибыть точно в полдень.
Хильда недовольно забормотала в селектор и с надутым лицом выслушала ответ Вука.
– Проходите, – фыркнула она, кивая на дверь.
Глауен вошел, но Вук оказался не один. В кресле рядом с ним сидел Эустас Чилк. Глауен вытянулся и хотел уже выйти, но Чилк приветливо махнул ему рукой и улыбнулся нелепой улыбкой, словно давая понять, что он тоже считает диким свое присутствие в этом кабинете.
Чилк был уроженцем Айдолы, местечка в Больших Прериях Старой Земли. Еще в самом раннем возрасте он не смог противиться соблазну далеких путешествий и отправился исследовать миры Сферы Гаеан. Годы шли за годами, а Чилк все бродил и бродил по мирам; он повидал и странные ландшафты, и экзотические города, где питался неведомой пищей, спал в невообразимых постелях, порой в компаниях таинственных существ. Он работал на всяких работах, причем научился делать то, чему в человеческом языке не было даже названия. Прибыв на Араминту, он вдруг нашел, что место ему очень подходит, и решил осесть. Теперь он работал в терминале, где вполне удовлетворялся пышным титулом «директора воздушных операций» и зарплатой, отвечавшей его скромным запросам.
Чилк, который еще не так давно перевалил за возраст цветущей молодости, был человеком средней комплекции, но очень сильным физически, с невинными голубыми глазами и короткими пепельными кудрями. Черты лица были как-то смешаны и потому оно всегда выражало словно недоумение или вопрос, соединенный с упреком к жизни, которая уже успела хорошенько его потрепать.
Глауен тоже сел и попытался оценить условия этой встречи. Вук застыл в своем кресле как столб и лишь щурился, вороша на столе бумаги. Затем бросил на Глауена пронзительный взгляд и, наконец, соизволил заговорить.