Шрифт:
Автор предупреждает, что все события романа вымышлены, а всякое сходство его героев с реально существующими лицами является случайным.
Поль Кенни
Глава I
Была половина первого ночи. Великолепная луна, освещавшая Лурд и церковь Сакре-Кер, возвышающуюся на скале, превращала реку Гав в поток серебра. Долину, в которой спал городок, окружали скалистые горы, и вершины их отбрасывали огромные тени на крыши домов.
Достигнув дороги, Малар увидел наконец город, и это принесло ему некоторое облегчение. Он шел уже больше часа и был рад,
Каждую неделю повторялось одно и то же. Невестка посылала его на окрестные фермы договариваться насчет снабжения продуктами ее семейного пансиона. Он договаривался, выпивал с фермерами и всегда опаздывал на последний автобус.
Обычно ему было легко возвращаться пешком. С Пасхи до октября в департаменте От-Пирене стояла хорошая погода; вечерняя свежесть была очень приятной, особенно если он слишком налегал на жюранское. Но сегодня он спешил вернуться.
Прежде чем начать спуск, он оглянулся, но ничего необычного не увидел. На дороге ни души. Однако он все-таки что-то слышал… Это продолжалось уже километра два. Как будто на небольшом расстоянии сзади него под легкими шагами скрипели камешки.
Малар побаивался. Он всегда брал с собой немного денег, когда ездил по делам, на случай, если вдруг у него потребовали бы оплатить счет, о котором забыла невестка. Несмотря на свои шестьдесят лет, папаша Малар был еще крепким и храбрым.
Чтобы увидеть, действительно ли следят за ним, он остановился у дерева и, отливая лишнее выпитое вино, вглядывался в ночь. Шаги прекратились. Обеспокоенный Малар снова тронулся в путь, но едва он прошел двадцать метров, игра возобновилась. Ведь не мерещилось же ему!…
В душе его росло чувство страха, и ему захотелось побежать. Он с трудом справился с собой и заставил себя идти шагом.
Глядя на город, лежащий в долине, он почувствовал какое-то раздражение против всех этих людей, спокойно спящих за крепко запертыми дверями, а он в это время…
На спуске его шаг стал тяжелее. Его широкая тень двигалась впереди. Сзади возобновился негромкий шорох.
Тишину нарушало только стрекотание кузнечиков. Приближаясь к долине, Малар почувствовал зловонный запах Гава. Что же такое могла нести речушка, чтобы так сильно вонять?
Вот уже видны крыши первых домов. Еще двести метров, и Малар войдет в Лурд; а через двадцать минут он будет дома. Когда он вставит ключ в замок, залает собака, на что непременно откликнутся. И невестка накричит на Малара, потому что он будит всех, в том числе и постояльцев.
Теперь он уже ничего не слышал, но это ничего не значило, потому что гравиевая дорожка окончилась и начался асфальт, а шаги человека, обутого в ботинки на каучуковой подошве, на асфальте не слышны в трех метрах, особенно если твои собственные ботинки подбиты здоровенными гвоздями.
Малар прибавил шаг. Теперь, когда он приближался к дому, его беспокойство возрастало, казалось, против всякого смысла. Сунув кулаки в карманы, согнув плечи и надвинув на лоб широкий берет, он боролся с самим собой, чтобы не оборачиваться. При малейшем подозрительном звуке он повернется, но не раньше.
Однако инстинкт, более сильный,
Его глаза выкатились из орбит, дыхание перехватило, и Малар издал хриплый стон. Его взгляд затуманился, обе руки потянулись к месту, куда вонзился кинжал. Потом его колени подогнулись, и он рухнул как сноп.
Напавший на него нагнулся с довольной гримасой. Прежде чем вытащить оружие, он спокойно осмотрелся. Вокруг было тихо и спокойно. Человек резким движением выдернул нож и тщательно вытер его о рукав жертвы. Затем он перерезал убитому горло от одной сонной артерии до другой, снова тщательно вытер лезвие об одежду несчастного, сложил нож и убрал его во внутренний карман.
После этого, одним прыжком перескочив дорогу, он скрылся в колючих кустах на железнодорожной насыпи, с кошачьей ловкостью поднялся по склону, осмотрел пути в обе стороны и перешел через рельсы.
На следующий день, после полудня, атмосфера в полицейском участке Лурда была весьма унылой. Два инспектора криминальной полиции разговаривали с комиссаром Котре и тремя полицейскими. Если бы кто-нибудь пришел навести справки о потерянной вещи, он бы попал в неудачный момент.
Полицейские отвечали на вопросы, которыми их буквально засыпали, и ожидали приказов. Оба инспектора были погружены в мрачные раздумья.
— Если вы в этом что-нибудь понимаете, — пробурчал комиссар, — значит, вы чертовски умны…
Шапюи, один из тех, к кому он обращался, присел на угол стола и спокойно сказал:
— Никогда не следует пытаться понять слишком быстро. Сейчас у нас нет никаких фактов и никаких улик. Но ведь в начале расследования это бывает часто.
— Легко вам рассуждать! — усмехнулся комиссар Котре. — За одну ночь убили троих — закололи кинжалами и перерезали горло — в городке, где живут тридцать тысяч иностранных туристов, и нет никакой ниточки, которая тянулась бы к виновным! Ни малейшей улики, которую можно было бы бросить журналистам! Хорошенькое дело! Ничего себе реклама!
Шапюи слегка пожал плечами.
— Мне абсолютно наплевать на вашу рекламу… Здесь это просто болезнь! Вы делаете ее на всем: на свечах, на водопроводных кранах, костылях и бутылках с водой. Если бы вы осмелились, вы бы объявили святой Лиз Тейлор, чтобы привлечь больше народу.
Он отодвинулся от стола, заложил руки за спину и продолжал:
— Итак, некто Малар был убит на дороге из По между полночью и часом ночи. У него ничего не взяли. Некто Гурен был убит тем же способом, примерно в тот же час на дороге из Тарба, женщина по фамилии Тревело была убита у себя дома двумя часами позже. Все трое были хорошо известны в городе, здесь прожили всю свою жизнь и не были связаны между собой никаким родством. Ни в одном случае не найдено орудие преступления, у жертв ничего не взято. Ни свидетелей, ни следов; можно подумать, что все три убийства были совершены призраками. Бригада дорожной полиции не заметила ничего необычного.