Тройной агент

Уоррик Джоби

Ну так сколько же, сколько?спросила Дефне, когда муж вернулся домой. Детально пересказывая жене в уединении спальни свои разговоры с офицером Мухабарата, Хумам обычно бывал насмешлив, не скрывал презрения. Но в тот день он был опять рассеян и задумчив.

Миллионы…наконец буркнул он.

Утром 18 марта Хумам аль-Балави собрал две небольшие сумки и сказал, что отправляется, как он выразился, в короткую поездку. Объявил, что решил попробовать продолжить изучение медицины в Соединенных Штатах, но сперва надо сдать квалификационный экзамен. А принимают его в Стамбуле.

Звучало

все это почти правдоподобно. Задолго до ареста Балави уже что-то говорил о том, чтобы поехать учиться в Америку, беспокоился, справится ли со специфическим английским медицинского экзамена, от результата которого зависит, возьмут его или нет. Но при всех прежних упоминаниях об этом экзамене каждый раз местом его проведения должен был быть Амман. Впрочем, у Балави еще с университетских времен в Турции оставались неплохие связи, так что его решение поехать именно туда не вызвало вопросов. Он. обнял на прощание девочек и жену и вышел из дому вдвоем с младшим братом Асадом, который вызвался довезти его до аэропорта. Отцу Хумам об этой поездке не сообщил вовсе, просто не нашел в себе сил, чтобы прийти попрощаться.

В амманском Международном аэропорту имени королевы Алии Хумам жестом показал брату, что к стойке регистрации на Стамбул им не надо. Пройдя мимо, встали в очередь к стойке, где регистрировали рейс эмиратской авиакомпании на Дубай, центральный транспортный узел Объединенных Арабских Эмиратов. Хумам поставил сумки на весы и попросил, чтобы их сразу отправили в конечный пункт, в качестве которого назвал Пешавар в Пакистане.

После этого Хумам обменялся рукопожатием с младшим братом, во взгляде которого читалось удивление пополам с тревогой.

Мне кажется, нам надо было сперва поговорить об этом с отцом, выговорил, наконец, Асад аль-Балави.

Нет, он не должен знать, прозвучало в ответ. Ты обещаешь?

Асад пообещал.

Мир тебе, сказал он.

И тебе тоже.

Хумам аль-Балави сунул билет и паспорт в карман, повернулся и стал подниматься по ступенькам к выходу на летное поле.

6. Мишени

Виргиния, Лэнгли — май-июнь 2009 г.

Всю весну невидимая армада американских спутников-шпионов отлаживала систему прослушки, задействовав для этого самую продвинутую в мире аппаратуру и объединив ее в сеть, накрывшую Северо-Западный Пакистан, один из самых отсталых регионов на земном шаре. Фото- и телекамеры вглядывались в каждый глинобитный домишко, в каждый сарай и козий хлев на пространстве, равном такой стране, как Пуэрто-Рико. Сотни компьютеров, сблоченных воедино, разбирались с разговорами по телефону, с информацией, выдернутой из каналов интернета, и с перехваченными радиосигналами; все это обрабатывалось в автоматическом режиме в поисках единственного слова или фразы, которая может нести в себе что-то тревожное или помочь с поимкой давно объявленного в розыск врага.

В мае от одной такой фразы, мелькнувшей в процессе рутинной телефонной прослушки, переводчик станции подслушивания АНБ в Форт-Миде (Мэриленд) аж на стуле подпрыгнул. В рапорте, который он незамедлительно передал своему супервайзеру, эта фраза была подчеркнута; потом этот рапорт пошел в ЦРУ на административный этаж, где лег на стол Леона Панетты, третий месяц занимавшего директорское кресло.

Ядерные устройства.

Панетта несколько раз перечитал рапорт. Электронный жучок, встроенный в телефонный аппарат, висящий на столбе

в районе обитания диких племен, который называется Южным Вазиристаном, передал разговор двух полевых командиров движения «Талибан». Они говорили о Байтулле Мехсуде — низкорослом головорезе-пуштуне, незадолго до этого принявшем командование самым крупным в Пакистане объединением группировок талибов. Жарко обсуждалось приобретение огромной важности — такое, которое наверняка даст Мехсуду возможность победить центральное пакистанское правительство и поднять на новую высоту свой статус, сделавшись джихадистом всемирного масштаба. Один из говоривших употребил пуштунское слово этами,означающее «атомный» или «ядерный». У Мехсуда есть этами-устройства,сказал он.

Когда переполох в Лэнгли улегся, в головы стал закрадываться скепсис. Не было ли это ошибкой перевода? Не сказки ли это? А может, и вовсе какая-нибудь военная хитрость? Некоторые из наиболее опытных специалистов открыто посмеивались. Ну кто такой этот Байтулла Мехсуд! Полуграмотный гангстер, к тому же хвастун. Его опыт обращения с бомбами ограничивается привязыванием нескольких фунтов самодельной взрывчатки к телу несчастного тинэйджера, который пойдет и взорвет базар. У Мехсуда просто нет средств на то, чтобы приобрести атомную бомбу, да и кто ему ее продаст. Таких дураков нет.

И все-таки ЦРУ распорядилось усилить надзор над горным приграничным районом, где базировался клан Мехсуда. Много дней продолжалось еще более внимательное прослушивание, но результатов не было, пока однажды вечером сеть не зацепила что-то большое и зловещее: тайное собрание членов Талибан-шуры (высшего совета «Талибана») с участием Мехсуда. Удалось даже подслушать, как эти мудрецы обсуждают серьезную этическую проблему, ребром вставшую перед их группировкой.

Мудрецы задавались вопросом, как быть с новым оружием, появившимся у Байтуллы Мехсуда: допускают ли законы ислама его применение?

Теперь все внимание секретных служб администрации Обамы сосредоточилось на небольшом клочке земли с несколькими домиками в Северо-Западном Пакистане. Талибы и до этого безжалостно убивали людей тысячами, в том числе женщин и детей, однако, прежде чем применить свои загадочные «устройства», даже они призадумались. Похоже, террористы предпринимают экстренные шаги, пытаясь заручиться религиозным оправданием того, что собираются совершить.

Публично в Вашингтоне о новой угрозе не было сказано ни слова. Но находящиеся в подчинении у администрации Обамы правительственные службы, встав в боевую стойку, разом поднялись навстречу новому кризису. Министерство энергетики с его самолетами радиационной разведки, Пентагон, таможенно-пограничную службу, ответственную за порты и прочие рубежи, — всех подняли по боевой тревоге. В Лэнгли Панетта чуть не каждый день, сверкая темными глазами из-под очков в проволочной оправе, обходил свои подразделения антитеррора, требуя новых подробностей.

— О чем, черт побери, вообще речь? — вопрошал он. — Они там что — неужто грабанули ядерный склад собственной армии?

Из всех жутких сценариев, воплощение которых Панетта позволял себе вообразить, худшим, конечно же, был бы ядерный взрыв в каком-нибудь из городов США. Не так уж много в мире мест, где, по мнению специалистов ЦРУ, террористы гипотетически могут купить либо украсть ядерную бомбу или ее ключевые компоненты, но список таких мест как раз и начинается с обладающего ядерным оружием Пакистана. Тем не менее почти невозможно себе представить, чтобы мелкий налетчик вроде Байтуллы Мехсуда смог заполучить настоящую, работоспособную атомную бомбу.