Тройной капкан
Шрифт:
– Угу-угу. – Геннадий Михайлович удовлетворенно прочистил горло. Найденное решение сложной проблемы его вполне устраивало. ПЕРВЫЙ поставил задачу – любой ценой сохранить жизнь преемника Уго Чавеса – comandante Николаса Малаверо. Остальные детали останутся за кадром. Как всегда.
5. Тихий океан
– Открыть кингстоны кормового балласта! Задраить люки! – прозвучала команда капитана Билли Бирна. По радиосвязи приказ громко пробарабанил по всем отсекам маленькой субмарины. Герман Шварцхольт, синеокий
– Что там? Авианосец, надеюсь, нас не засек?
– Нет. Слишком далеко.
– Сколько ещё колыхать до места сброса «китайца»?
– Восемьдесят пять миль.
– Ложись на грунт. Лучше переждем.
– О-кей.
– В тесном матросском кубрике свободные от вахты матросы играли в карты. Русский эмигрант Кольцов негромко напевал «Очи черные», подыгрывая себе на гитаре. На верхней койке веснушчатый ирландец Болтон читал затрепанную книжку «Грязный Гарри», а рядом с ним, на соседней койке, смуглый моторист Романеску кормил хлебом двух мышек, проживавших в сетчатой клетке…
На подводных лодках не разрешено держать ни собак, ни кошек, ни птиц. Однако для двух мышей Романеску Билли Бирн сделал исключение. Иногда в замкнутом пространстве матросов одолевала клаустрофобия, вспыхивали беспричинные ссоры. Отъявленные бандиты, из которых и состояла команда, вполне могли поубивать друг друга, тогда капитан урезонивал их простым примером в виде мышиной идиллии.
– Глядите, две безмозглые твари в такой же клетке, как и наша железная трубка, но это им не мешает относиться друг к другу с уважением. А теперь, когда вы утихомирились, я накладываю на вас наказание: приказываю прочитать книгу Рерьярда Киплинга «Маугли».
– Бил, не издевайся, – конючил проштрафившийся забияка. – Давай мы лучше посмотрим видео.
– Тем более, я знаю, что ты хочешь в нас вдолбить, – уже вполне миролюбиво басил второй нарушитель спокойствия.
И они практически хором горланили любимую капитанскую цитату из Киплинга:
– И сказал мудрый змей Каа: «Для успеха в джунглях, о, Маугли, требуются всего две вещи: храброе сердце и учтивая речь!»
Инцидент на этом заканчивался, и на лодке снова воцарялась деловая атмосфера. Разношерстная команда четко выполняла приказы и дисциплинированно ложилась спать в положенное по расписанию время.
Билли и его помощник Шварцхольт вели даже специальный «психический дневник», в который скрупулезно записывались даты нервных срывов. Относительно спокойный период жизни на подлодке равнялся двум неделям, затем следовало ждать потасовки, и она неизменно случалась. Правда, иногда удавалось всплывать под прикрытием коралловых, безлюдных островков, и матросы имели возможность побродить по палубе, верней, по металлическим контейнерам, подышать чистым ночным воздухом, полюбоваться звездным экваториальным небом…
Просоленные океаном и продубленные ледяным ветром люди тогда испытывали что-то вроде нежности к живым чайкам и альбатросам, проносившимся вверху в утренней дымке. Они были готовы даже погладить ладонями хищные акульи морды, вдруг появлявшиеся
6. Большая Ордынка. Объект «Черника»
Неслышно отворилась дверь. В начальственный кабинет вошел румяный пухлый человечек в коричневом костюме: губки поджаты, в глазках прыгают веселые бесенята.
Ефим Петрович Руфинов поднял глаза от разбросанных на столе бумаг.
– Разрешите войти?
– Ты уже вошел.
– За спрос не бьют в нос.
Руфинов пожал протянутую руку и покачал пальцем перед вздернутым носом посетителя.
– Тимур, ты допрыгаешься со своими шутками, – вкрадчиво, но строго сказал он.
Соначальник группы «Сова» вручил Руфинову тощую синюю пластиковую папку.
– Вот наши разработки по темам «Экватор» и «Белый китаец».
Руфинов пожевал губами. Он опустился на диван, раскрыл папку: на скрепленных листах ниже грифа «секретно» шел убористый текст на трех языках: русском, английском, испанском.
– Тут черт ногу сломит! – Шеф с подозрительностью глянул на заерзавшего на сидении подчиненного.
– Понимаете, Ефим Петрович, при недостатке времени, при большой зависимости от отсутствия денежных средств, при необходимости достижения успеха любой ценой, чтобы утереть нос Кораблеву, при всём при этом никак нельзя экспериментировать – надо работать привычным, проверенным способом, то есть заслать в Эквадор приличных агентов. Кандидатуры я вам расписал на третьем листике. Но список читать не обязательно.
– Опять? – Ефим Петрович нахмурился. – Короче, ты всё уже решил за всех. Так?
– А что делать? – Румяный и вспотевший Ваулин смешно помотал руками. – Нам несказанно повезло: в ОВИРе мне дали информацию на некоего Рая Кури, приехавшего в Москву из Кито к родственникам. Как я понимаю, нас в Эквадоре может интересовать только Гуаякиль, поэтому этот Кури, еще недавно – Ростислав Куров, вполне может появиться на побережье – там его никто не знает!
– На сколько приехал в Россию объект? – Руфинов пошел к столу, надевая очки. – Надеюсь, ты не собираешься переезжать его самосвалом?
– Приглашение у него на два месяца, если не уложимся, он может заболеть от нашей хлорированной воды в кране, например, пародонтозом, – увлеченно заговорил Ваулин, неслышно семеня вслед за боссом. Они расселись по разные стороны двухтумбового стола. – Потом он может попасться на каком-то нарушении закона. Например, оскорбит представителя доблестной полиции. А это уже 319 статья – полгода исправительных работ!
– Ладно, давай план операции, – Руфинов, недовольно сопя, приготовил «паркер» с золотым пером.