Шрифт:
I
— Костей, тряпок, бутылок, банок продать!.. Костей, тряпок продать!.. — гулко раздалось на большом дворе. Каменный дом высился в пять этажей, двор был четырехугольный, покрытый асфальтом и представлял из себя как бы колодец… Шаги, говор, крики и различные уличные звуки эхом отдавались в этом колодце и гулко разносились по всем этажам.
— Костей, тряпок, бутылок!.. — завел было опять гнусливый детский голос.
— Пошел вон!.. Вон пошел… Нельзя здесь кричать… Не дозволяется… Пошел вон сейчас! — закричал кто-то громким
— Пошел вон, дрянной… Вот я тебе! Видишь надпись?! Тряпичникам сюда нельзя ходить.
— Да я неграмотный, дядюшка… — начал было мальчик.
— А, ты еще разговаривать. Вот я тебя! — закричал дворник.
Мальчик побежал от него, испуганно оглянулся и скрылся за воротами. Он вышел на улицу, постоял в раздумье на панели и пошел по направлению к соседнему переулку. Здесь он заглянул в один двор, подумал, посмотрел кругом, но увидев опять дворника, поспешил уйти. Он вошел в ворота, которые ему показались менее опасными; во дворе оказался даже с одного края деревянный флигель; двор был маленький, грязный; ходили куры, валялись бумажки, бегали собаки, кошки, ребятишки; одна девочка сидела на камнях босая, полуодетая и сосала яблоко. Мальчик был уверен, что отсюда его не прогонят.
— Костей, тряпок, бутылок, банок продать!.. — закричал громко мальчик, приложив одну руку к уху.
— Эй, кости, кости, сюда! — раздался откуда-то сверху женский голос.
Тряпичник обернулся и долго глядел кругом. Он не мог понять, откуда его звали, и подумал, что кто-нибудь шутит. Он долго стоял в раздумье и снова завел свою унылую песню.
— Эй, тряпки, тряпки! Сюда, тебе говорят… Слепой ты что ли?! На самый верх ступай…
Мальчик наконец увидел в самом верху дома высунувшееся из окна красное, круглое лицо женщины.
— Сюда, сюда, вон по той лестнице, в четвертый этаж…
Тряпичник быстро и радостно направился к указанной лестнице. Он взошел, как ему показалось, на 4-й этаж и боязливо постучал в дверь. Дверь открыла маленькая, сухенькая старушка с острым носом, в очках.
— Что тебе нужно? — сердито закричала она.
— Костей, тряпок…
— Вот я тебе задам костей, тряпок! Как ты смеешь стучать?! Сейчас дворника позову… Эдакие-то мальчишки живо обворуют… Пошел вон! — сердясь, закричала старуха и затопала ногами.
— Эй, бутылки, бутылки сюда! — послышался голос сверху, и мальчик, испуганный негостеприимной встречей, бросился наверх по лестнице. Там в дверях стояла толстая, красная, как кумач, кухарка в пестром переднике и с засученными рукавами.
— Вот смотри, мальчишка: у меня шесть бутылок, 12 склянок и корзина костей… Смотри, кости какие, что сахар.
Тряпичник увидел действительно чистый, хороший товар.
— Сколько ты хочешь? — спросил он.
— А ты сколько дашь? Считай хорошенько и давай цену настоящую!
Мальчик начал перебирать бутылки, склянки и кости и долго считал и в
— За все 15 копеек, — сказал он.
— Да ты ошалел что ли? Ты какую мне цену-то говоришь?! — рассердилась кухарка. — Ты, может, хочешь даром забрать?!
— Зачем же даром!.. Бутылки я считал по 1,5 коп за штуку, склянки по 4 на копейку, и за кости 3 копейки.
— За такие-то кости?! — громко воскликнула кухарка и всплеснула руками. — Да в своем ли ты уме? У нас господа мясо первый сорт едят… Да я целый месяц кости копила… Да чистые-то они какие! Уходи-ка ты лучше, мальчишка, по добру по здорову!
— Хочешь за все 20 копеек? — спокойным, невозмутимым тоном предложил мальчик.
— Тридцать копеек, и не спущу ни гроша…
— Нет дорого… Нельзя так дать.
— Ну и убирайся… Продам без тебя. Другой и не такую цену даст.
Мальчик пошел задумчиво. Он знал, что кухарка отдает свой товар сходно, и каждый тряпичник сразу даст эту цену. Но у него был недохваток в деньгах. Внизу на лестнице он остановился в раздумье, вынул из кармана засаленную грязную тряпку, вывернул из нее медные деньги и стал считать.
— Пять, десять, тринадцать, четырнадцать, двадцать и еще две. Всего 22 копейки… — проговорил мальчик. Он, конечно, отлично знал свой капитал, но пересчитал его еще раз для верности.
В уме его было решено на 2 копейки купить хлеба, на копейку либо яблоко, либо леденцов, а на остальное товару… Но тут представлялся исключительный выгодный случай. И он решил остаться и без хлеба, и без леденцов, лишь бы купить у этой кухарки и бутылки и кости.
Он быстро поднялся наверх, открыл дверь и робко просунул голову.
— Слышь, тетушка, хочешь за все 22 копейки… Право, даю хорошо… Никто больше не даст. Уступай!
— Хочешь, так давай четвертак… И больше не сбавлю… Дам тебе еще тряпку в придачу, — сказала кухарка поласковее. Она видела, что ее торг идет успешно и была уверена, что мальчик сейчас же согласится.
Но он ушел. И долго стоял на лестнице, придумывая, как вывернуться и что предпринять в этом деле, которое для него было так интересно и важно. Как ему было обидно и досадно, что нет у него еще трех копеек… Он опять пересчитал деньги в грязной тряпке, — это были все те же 22 копейки, завернул их и, что-то сообразив, бросился опять наверх, опять открыл дверь и робко просунул голову. Кухарка обернулась и взглянула улыбаясь.
— Тетушка, ты отдай мне все за 22 копейки, а пузырьки я не возьму… Другому продашь… Вот и будет хорошо, и тебе выгодно… А у меня денег не хватает.
— Пошел вон! Ах ты… нищий торговец! — закричала кухарка. — Или бери все, или ничего. Уходи вон!
И она, рассердившись, так хлопнула дверью, что чуть не прищемила мальчику руку. Он убежал со всех ног огорченный и обиженный.
День вышел неудачный. Маленький тряпичник много и долго еще кричал по дворам: «Костей, тряпок, бутылок, банок продать!..» Большею частью со дворов его гнали. Кое-где он купил костей, купил несколько пузырьков из-под лекарств, и у него еще оставался пятачок.