Трясина
Шрифт:
Бравого шерифа Хиндта трясло не меньше, чем давешних подростков в Утиной Бухте. Он непроизвольно мотал головой, словно отгоняя назойливую муху, и стучал зубами.
— Ч-что-то в-выплыло из глубины… — только и смог он выговорить.
Впрочем, немного отдышавшись, шериф продолжил уже более внятно:
— закрыть озеро! — гаркнул он помощнику. — Немедленно!!! Позвоните в лесничество и вызовите национальную гвардию! Скажите им — у нас катастрофическая ситуация! Чрезвычайное положение!!!
Помощники бегом кинулись выполнять распоряжения. Агенты изумлённо переглянулись. Даже Малдер был
Мотель на озере Хевельманс
Штат Джорджия
7 марта, вечер
В мотель вернулись поздно — пришлось довольно долго ждать, пока проявятся снимки бедолаги Энсела. У Брея накопился солидный архив — один из помощников Хиндта притащил огромную спортивную сумку, набитую фотографиями. Малдер, с разрешения шерифа, взял всё это с собой. «Всё равно не могу заснуть на расследовании», — пояснил он служителям закона. Скалли уже давно не удивляла фантастическая работоспособность напарника. Впрочем, обычно ей не требовалось особых усилий, чтобы выдерживать его темп. Но не сегодня.
— Похоже, Энсел снимал это во время нападения.
Первым делом Малдер, естественно, кинулся просматривать тоненькую пачку фотографий, отпечатанную с плёнки, найденной на берегу.
— Да. Жаль, мало отснял, — кивнула Скалли.
На снимках были какие-то неясный тени, размытые пятна, физиономия самого фотографа, искажённая то ли ужасом, то ли азартом — не разобрать.
— А это что? Посмотри-ка! — почти весь кадр занимал сглаженный треугольник на нечётком тёмном фоне. — Зуб?
Скалли скептически приподняла бровь.
— Здесь тысячи снимков, — Малдер кинулся к сумке с архивом Энсела. — Должно же здесь быть хоть что-то! — он стал лихорадочно перебирать карточки, не глядя вручив Скалли другую пачку.
Невооружённым глазом было заметно, что за одну ночь и втроём не справиться. Скалли машинально просмотрела несколько снимков. Озерные пейзажи, в лучшем случае — неясный объект на поверхности воды где-то в отдалении.
— Обычные любительские снимки, — она пожала плечами. — Пойду с собакой погуляю. Спокойной ночи, Малдер.
Она машинально проверила кобуру, взяла фонарик и прицепила к ошейнику своего питомца поводок. Малдер наконец соизволил откликнуться.
— До утра, Скалли. Спокойной ночи, — даже глаз не поднял, так увлёкся.
***
На улице Квиквэг повёл себя странно. Он суетился, сделал попытку намотать поводок на хозяйку и как будто мучился одному ему ведомыми противоречиями — то жался к ногам, то куда-то рвался. «Может, у него от походной жизни нервы сдали? — подумала Скалли. — Всё же комнатная у меня собака, несмотря на гордое имя…» Но шпиц не успокаивался. Более того, он жалобно поскуливал. Не будь Скалли настолько измотанной сумасшедшим днём, она бы сразу поняла, что её пёс попросту испугался.
— Ко мне, Квиквэг, — бормотала Скалли, ёжась от вечернего бриза. — Ну, малыш, что с тобой сегодня? Нет, в лес мы не пойдём… Давай делай, что собирался, — и домой.
Но Квиквэг
Но как бы там не было, а догнать Квиквэга, несущегося со всех своих коротеньких лапок между деревьями, не было никакой возможности. Тьма стояла кромешная, слабенький карманный фонарик помогал плохо, бежать приходилось осторожно, чтоб не сломать шею на многочисленных корягах. В круге света от фонарика подпрыгивала ярко-жёлтая катушка. Наконец она застряла в развилке поваленного дерева. Скалли подбежала и потянула поводок, но безуспешно. Он был натянут как струна, Квиквэгу так ни за что бы не суметь. Она достала оружие, но по-прежнему ничего не было видно. В подлеске впереди что-то происходило. Но глухие звуки какой-то возни, доносившейся оттуда, не позволяли даже толком определить направление. Пока Скалли беспорядочно шарила лучом по кустам, пёс последний раз придушённо взвизгнул, а в руках у Даны зашуршала катушка, наматывая освобождённый поводок. Через минуту она опустошённо разглядывала ошейник. Ошейник из мягкой кожи, она сама его покупала. И сама заказывала гравировку на бляшке: «QUEEQUEG». А сейчас ошейник был мокрым и изодранным, как будто его жевали…
Наверное, она простояла так долго. Кто бы не напал на Квиквэга, её он не тронул. Сыт, наверное, был. Когда она, спотыкаясь на ровном месте, вернулась в номер к Малдеру, Фокс уже не перебирал фотографии, а, склонившись над столом, что-то помечал на карте озера. Нет, он, конечно, проявил участие, сказал что-то соответствующее, вроде: «Бедняга Квиквэг!», пододвинул Скалли стул, даже сделал попытку принести из кухни стакан воды. И снова вернулся к карте, и что-то объяснял про Синего Дракона, озеро, какой-т концерн…
Скалли потерянно разглядывала какое-то пятнышко на паркете. Сучок, наверное. Пятнышко расплывалось и подло меняло очертания. «Ведь он же бросился меня защищать! — крутилось в голове. — Маленький, смешной Квиквэг, который даже соседского фокстерьера побаивался. Он и сегодня дрожал от страха, но ведь кинулся навстречу хищнику, который ему явно не по зубам. Спасал меня, глупую. Идиотка несчастная, ну что тебе стоило крепче держать поводок!»
Тут она поняла, что в комнате уже несколько секунд тихо, — Малдер замолчал, видимо ожидая ответа. Стараясь не уронить предательски дрожащую в газах влагу, она попросила:
— Повтори, пожалуйста, что ты сказал. Последние слова. Я отключилась, — голос тоже подвёл — прозвучал жалобно и виновато.
— Какие слова? — с готовностью уточнил Малдер, видимо обрадовавшись, что дождался наконец какой-то реакции.
— После слова «бедняга»…
Фокс некоторое время молча смотрел на неё, а потом вдруг спросил:
— Ты лодкой управлять умеешь?
Запад озера Хевельманс
Бухта Чудовища
Ночь с седьмого на восьмое марта