Трясогузкины письма
Шрифт:
Размечтался я у ключика: вот бы ко всякой земле такой ключик подобрать! Ключиком — раз! — и забьёт из-под земли зелёный фонтан. Распрямятся скрюченные ростки, на старых пнях поднимутся побеги. Ключиком — чик! — и зацветут разные цветы. Пусть старик с медведем собирают вершки и корешки. У бабки с внучкой репка вырастет большая-большая-пребольшая. Такая, что тянут-потянут — вытянуть не могут. И нет уже ни у кого больше разбитого корыта и землянки. И все Золушки танцуют в хрустальных туфельках. Как в сказке!
НЕСЛУХ
Медведицы —
А подрастут — беда!
Да и медведицы сами со слабинкой: любят в холодке подремать. А весело ли медвежатам слушать их сонное сопение, когда кругом столько заманчивых шорохов, писков, песен!
От цветка к кусту, от куста к дереву — и забредут…
Вот такого неслуха, удравшего от матери, я однажды и встретил в лесу.
Я сидел у ручья и макал сухарь в воду. Был я голоден, а сухарь был жёсткий, потому трудился я над ним очень долго, так долго, что лесным жителям надоело ждать, пока я уйду, и они стали вылезать из своих тайников.
Вот вылезли на пень два зверька-полчка. В камнях запищали мыши: видно, подрались. И вдруг на поляну выскочил медвежонок.
Медвежонок как медвежонок: головастый, губастый, неловкий.
Увидел медвежонок пень, тряхнул курдючком — и боком с подскоком прямо к нему. Полчки в норку, да что за беда! Медвежонок хорошо помнил, какими вкусными вещами угощала его мать у каждого такого пня. Успевай только облизываться!
Обошёл мишка пень слева — никого нет. Заглянул справа — никого. Сунул нос в щель — полчками пахнет! Вылез на пень, поцарапал пень лапой. Пень как пень.
Растерялся мишка, притих. Оглянулся кругом,
А кругом лес, густой, тёмный. В лесу шорохи.
Слез мишка с пня и потрусил дальше.
На пути — камень. Повеселел мишка: дело знакомое! Подсунул лапу под камень, упёрся, нажал плечом. Поддался камень, пискнули под ним испуганные мышенята.
Бросил мишка камень да обеими лапами под него. Поторопился — камень упал и придавил мишке лапу. Взвыл мишке, затряс больной лапой. Потом полизал, полизал её да и похромал дальше.
Плетётся, по сторонам больше не глазеет, под ноги смотрит. И видит — гриб.
Пуглив стал мишка. Обошёл гриб кругом. Глазами видит — гриб, можно съесть. А носом чует: плохой гриб, нельзя есть! А есть хочется, да страшно!
Рассердился мишка да как треснет по грибу здоровой лапой! Лопнул гриб. Пыль из него фонтаном жёлтая, едкая, да прямо мишке и нос.
Это был гриб-пыхтун. Зачихал мишка, закашлял. Потом протёр глаза, сел на задок и завыл тихо-тихонечко.
А кто услышит? Кругом лес, густой, тёмный. В лесу шорохи.
И вдруг — плюх! Лягушка!
Мишка правой лапой — лягушка влево.
Мишка левой лапой — лягушка вправо.
Нацелился мишка, рванулся вперёд и подмял лягушку под себя. Зацепил лапой, вытащил из-под брюха. Тут бы ему и съесть лягушку с аппетитом — первую свою добычу.
А ему — дурачку — только
Повалился на спину, катается с лягушкой, сопит, взвизгивает, будто его под мышками щекочут: то подкинет лягушку, то из лапы в лапу перекинет. Играл, играл да и потерял лягушку.
Обнюхал траву кругом — нет лягушки. Так и брякнулся мишка на задок, разинул рот, чтоб заорать, да и остался с открытым ртом: из-за кустов на него глядела старая медведица.
Медвежонок очень обрадовался своей мохнатой мамаше; уж она-то приласкает его и лягушку ему найдёт.
Жалостно скуля и прихрамывая, он потрусил [9] ей навстречу, да вдруг получил такую затрещину, что разом сунулся носом в землю.
Вот так приласкала!
Обозлился мишка, вскинулся на дыбки, рявкнул на мать. Рявкнул и опять покатился в траву от оплеухи.
9
Потрусил (потрусить) — пошёл, побежал.
Видит — плохо дело! Вскочил, и бегом в кусты.
Медведица — за ним.
Долго слышал я, как трещали сучья и как рявкал медвежонок от мамашиных затрещин.
"Ишь как уму да осторожности его учит!" — подумал я.
Убежали медведи, так меня и не заметили. А впрочем, кто их знает?
Кругом лес, густой, тёмный. В лесу шорохи.
Лучше уйти поскорей: ружья-то у меня нету.
ЛЕСНЫЕ ТАЙНИЧКИ [10]
10
Тайнички (тайник) — скрытые, незаметные для чужого глаза места.
Лес густой, зелёный и полон шорохов, писков, песен.
Но вот вошёл в него охотник — и мигом всё спряталось и насторожилось. Как волна от брошенного в воду камня, покатилась от дерева к дереву тревога. Все за кусток, за сучок — и молчок.
Теперь хочешь увидеть — сам стань невидим; хочешь услышать — стань неслышим; хочешь понять — замри.
Я это знаю. Знаю, что из всех лесных тайничков следят за мной быстрые глаза, влажные носы ловят бегущие от меня струйки ветра. Много кругом зверьков и птиц. А попробуй найди!
Я пришёл сюда повидать сплюшку — крохотную, со скворца, сову.
Целые ночи она, как заведённая, кричит своё "Сплю! Сплю! Сплю! Сплю!" — будто лесные часы тикают: "Тик-так! Тик-так!.."
К рассвету встанут лесные часы: сплюшка смолкает и прячется. Да так ловко прячется, будто её никогда в лесу в не было.
Голос-то сплюшки — ночные часы — кто не слышал. А вот какая она на вид? Я знал её только по картинке. И так мне захотелось увидеть её живьём, что я целый день пробродил по лесу, каждое дерево, каждую ветку осматривал, в каждый куст заглядывал. Устал. Проголодался. Но так и нашёл её.