Тщеславие
Шрифт:
— Не надо бояться, — вдруг заговорил он, словно прочел ее мысли. — Я не причиню вам ала.
— Я и не боюсь, — запротестовала Октавия. — Просто проголодалась и хочу домой. Мой отец будет обо мне беспокоиться. Нельзя же невинного человека насильно увозить в неизвестном направлении.
— Строго говоря, мисс Морган, я бы не назвал вас невинным человеком, — мягко возразил Лорд Ник. Они проезжали деревню Патни — негостеприимное скопище угнездившихся на вершине холма трущоб, покрытых снегом. — Если некто предпочитает добывать
— А как насчет вас, сэр? Какой способ добывать хлеб выбрали вы? — парировала Октавия.
— Я всегда готов к неожиданностям, — серьезно отозвался он и направил коня в боковую улочку. — И что уж неожиданнее, если у тебя крадет часы такая загадочная воровка.
Октавия не успела ответить, как впереди, в молочно-белой пелене бурана, замигали манящие огни таверны.
На ветру бешено раскачивалась вывеска «Королевский дуб». Лорд Ник натянул поводья, Питер фыркнул, словно давая понять, как трудно ему дались эти пять миль против ветра и снега, и остановился. Входная дверь распахнулась, и на пороге показался коренастый хозяин в сопровождении долговязого молодца.
— Эй, Ник, что за гнусная погода! Мы тебя давно ждем! — воскликнул хозяин, пока парень принимал поводья. — Свершилось?
— Свершилось. Тела привезут сюда. — Мужчины пожали друг другу руки, потом кивнули так, словно покончили с каким-то делом. Разбойник с большой дороги повернулся к Октавии, все еще сидевшей на коне. — Мисс Морган, конец путешествию. Позвольте перенести вас внутрь. — И крепкие руки обхватили ее тонкую талию.
Они прошли по коридору с каменным полом. Лорд Ник открыл боковую дверь, и тотчас же жар, исходивший от двух огромных каминов, чуть не лишил девушку чувств.
Столовая была ярко освещена сальными свечами. Октавия, чувствуя на себе множество любопытных взглядов, нерешительно шагнула внутрь. С кухни тянуло таким ароматом, что рот мгновенно наполнился слюной. Только сейчас девушка поняла, как она голодна. Должно быть, перевалило за полдень, а она съела кусок хлеба с маслом еще до рассвета, перед тем как отправиться на площадь Тайберн.
— Кого это ты привез? — раздался веселый голос.
— Друзья мои, это мисс Октавия Морган. — Лорд Ник стряхнул с плаща снег и бросил на деревянную скамью перчатки и кнут.
— Да ну? — На пороге кухни появилась женщина в переднике, густо обсыпанном мукой. Сложив руки на груди, кухарка пристально и недоброжелательно разглядывала стоящую у порога Октавию. От тепла снег на ее плаще быстро растаял и превратился в маленькие лужицы на каменных плитах пола. — И кто же она такая, эта мисс Морган, Ник?
— Самая искусная юная леди, Бесси. — Разбойник улыбнулся Октавии, но от этой улыбки она почувствовала себя еще неуютнее. — Снимайте плащ, мисс Морган.
Октавия не знала, что ей делать, и ее похититель решил этот вопрос сам: он
— Высуши, Табита… А теперь ваши перчатки и муфту, мисс Морган.
Оставшись в простом, кремового цвета муслиновом платье, Октавия почувствовала себя раздетой. Она стояла посреди комнаты, теребя разорванное кружево косынки. Ей было не по себе в этой таверне, полной грубых крестьян, где она была единственной женщиной, кроме, конечно, суровой Бесси и маленькой Табиты.
— А теперь приступим к нашим первоочередным делам, — весело объявил Лорд Ник. — Пора отдавать долги, мисс Морган. — И, подхватив Октавию, он поставил ее на длинный стол.
Не в силах вымолвить ни слова, Октавия смотрела на море лиц внизу, с явным интересом ждущих начала какого-то развлечения.
— Где-то на своей особе мисс Морган прячет плоды утренних трудов на площади Тайберн, — торжественно оповестил собравшихся Лорд Ник. — И среди прочего — часы, самое ценное из моих вещей.
— Не те ли, что ты свистнул у старины Денбая, Ник?
— Те самые, Томас, — серьезно подтвердил грабитель. — Мисс Морган, настала пора продемонстрировать нам ваш тайник и предъявить выручку.
Октавия покраснела. Там, в дверном проеме, когда они пережидали, пока не схлынет толпа, он видел, как ее рука тайно пробиралась к разрезу юбки, и точно знал, где располагается кожаный мешочек. Он догадался, что тайник был привязан к поясу и, чтобы отцепить его, Октавии придется задрать подол.
— Грязная скотина!
— Не забывайте о возмездии, мисс Морган. Лорд Ник небрежно потянулся к полке над стойкой, взял одну из глиняных трубок, высек кремнем огонь и закурил. Струйка дыма смешалась с сизым облаком от трубок других курильщиков, уже плавающим под низким потолком.
— Но если вы сами сделать это почему-либо затрудняетесь, Бесси готова вам помочь. — Он обернулся туда, где на пороге кухни все еще стояла женщина в переднике, «Этому человеку привыкли подчиняться», — тоскливо подумала Октавия, когда кухарка принялась с готовностью вытирать о передник руки.
Делать было нечего — и Октавия смирилась. Стараясь забыть о радостно ухмылявшихся лицах, она приподняла подол платья и нижнюю юбку. От волнения пальцы плохо слушались. Целую вечность девушка возилась с тесемками, которыми был привязан к поясу кожаный мешочек, но наконец развязала их.
Лорд Ник стоял во главе стола, одну руку протягивая в ожидании добычи, а другой сжимая трубку. Его лицо не выражало ровным счетом ничего. Изо всех сил швырнув тяжелый мешочек ему в голову, Октавия соскочила со стола и бросилась к двери, где все еще стояла девочка-служанка с ее мокрым плащом. Вырвав плащ, Октавия выскочила в коридор и вон — на слепящий снег, не зная, куда ей бежать и что делать, просто неслась вдоль улицы, а ноги вязли в снежном месиве.