ТТТ
Шрифт:
– Вперёд! – скомандовал он, и выхватив пистолет, выпалил по врагам поверх голов подряд три оглушительных залпа. Гром и дым от выстрелов сделали своё дело. Монголы оцепенели, многие бросили оружие, кое-кто упал на колени перед неведомым оружием.
Пользуясь сумятицей в войске противника, ребята дружно, что было сил, кинулись вниз по тропе, прямо сквозь шеренгу азиатских воинов, ещё не опомнившихся от невиданной стрельбы. Прорыву вновь очень поспособствовал бегущий замыкающим Батти, по-прежнему наводящий ужас на врага. Кто-то из монголов попробовал воспрепятствовать прорыву, но был тут же сметён
Несколько секунд всего понадобилось отважному отряду, чтобы прорваться сквозь строй врагов и скрыться вновь в лесу. Сзади слышались визгливые команды командиров, посылающих погоню, но они были всё глуше и тише, пока не стихли совсем. Пробежав ещё немного, ребята устало упали на траву. Сердце колотилось в грудной клетке паровым молотом. Сказывался и страх перед врагами, и стремительный бег по тропе.
– Всё, будем надеяться, что мы проскочили время набегов Чингисхана. – Паша тоже говорил с трудом, протирая очки и оглядывая друзей. – Это был их последний натиск… Чжурчженей в здешних местах после них почти не осталось. Вряд ли мы сейчас кого-нибудь встретим на таёжной тропе. А внизу нас уже заждался милый и желанный двадцать первый век.
Но через несколько десятков метров на тропу перед ними вдруг выскочил крупный разгневанный тигр. Он перегородил нашим путникам тропу, его хвост нервно бил по стволу старого кедра, а из пасти слышался грозный сиплый рык.
– Ой, – тихо сказала Марина, отступив на шаг назад и прижавшись к Паше. – Он не пускает нас домой.
– Спокойно, – прошептал Паша. – Не злите хозяина тайги. Может, он сам поймёт, что мы ему не опасны, и отпустит нас.
Ребята застыли на тропе неким лесными изваяниями. Но тут, легонько раздвинув ребят, вперёд опять вышел Батти. Он вытянулся во весь свой более чем двухметровый рост, поднял лицо в небо и издал громкий тягучий крик. При этом его огромные кулаки стучали в грудь, а пасть жутким оскалом пугала даже застывших в оцепенении ребят.
Тигр удивлённо кинул взгляд на лесное чудовище, пригнул голову, поджал хвост, как провинившийся пёс, и стыдливо нырнул в тайгу, освободив проход по тропе.
Ребята повеселели. Паша хлопнул Батти по плечу.
– Батти, друг, как ты заставил тигра отступить? Что такое ты ему сказал?
Батти широко улыбаясь, ответил:
– Я сказал, это моя земля. Вы мои друзья. Тигру стало стыдно. Он ушёл в тайгу.
– Молодец, Батти, – порадовались ребята. – С тобой в разведку спокойно можно идти.
И ребята продолжили спокойный спуск к морю. Тропа вскоре пошла по пологому хребтику в бухту Лашкевича. Сверху открылся давно знакомый вид на залив Америка, ещё девственно пустынный, с незаселёнными берегами и стадом непуганых оленей на берегу. Ни стука топора, ни паруса на бухте, только ранний рёв изюбров в таёжных зарослях, да шуршание охотившихся на лещину бурундуков в траве.
После очередного поворота ребята сквозь листву деревьев увидели, как в бухте мелькнуло что-то белое. Они вышли на полянку и неожиданно увидели удивительную картину.
Среди поднимающихся вверх клочьев тумана на голубом зеркале залива словно парил в
– Ребята, а ведь это корвет «Америка», открывающий нашу бухту, которую сегодня и навсегда назовут «Находка», – ахнула Марина. – Давайте побежим туда, помашем им и покричим. Мы им расскажем, какую прекрасную бухту они открыли, и какой замечательный город Находка здесь будет через сто сорок лет.
– Не надо бежать и кричать. Они нас всё равно не услышат, – остудил Марину Паша. – Едва мы опустимся на несколько метров ниже, как попадём в другое время, и будем наблюдать совсем другие события. Нам необыкновенно повезло, что мы увидели момент открытия нашей знаменитой бухты. Самое начало российского освоения этих пустынных берегов. Это значит, что мы уже спустились во времени до середины девятнадцатого века.
– Подумать только! – тихо добавила Марина. – Это время молодого Льва Толстого, Достоевского. Где-то там, в России ещё не родился Ленин, а Циолковский под стол ещё пешком ходит.
Ребята двинулись далее вниз, внимательно осматривая окрестности. С каждым новым метром вниз им сверху открывались всё новые подробности.
– Ребята, смотрите, на берегу бухты, в районе «Волны», уже посёлок построили. Там жизнь кипит, повозки снуют туда-сюда. Пароход в бухте дымит, сгружают что-то. Смотрите, смотрите, коров с корабля сгружают.
Марина не успевала освещать происходящее.
– Это переселенцев привезли из России. Уже факторию открыли, жизнь на вольных землях налаживаться стала, – пояснил Саша. – Тихо, слышите, что-то поскрипывает. Вроде бы телега где-то едет.
Ребята прислушались. Точно, где-то недалеко тихонько погромыхивала телега с монотонно поскрипывающим плохо смазанным колесом.
– Ребята, это, наверное, кто-то из поселенцев в лес отправился, может по дрова. Давайте встретимся с ними. Узнаем, кто это, как они живут и чем занимаются, – догадалась Марина. – Это же не монголы, чего нам их опасаться.
– Ну, за дровами сюда никто не поедет. Их там у них под боком хватает. А вот кто и зачем сюда отправился, мы сейчас без всяких трудов узнаем, – вставил Сашка. – Мы же стоим как раз на дороге, на которой сейчас эта телега и появится.
И точно, они стояли на проложенной в лесу тропе-дороге. На влажном грунте были заметны глубокие следы узких тележных колёс. Жалобное поскрипывание становилось всё ближе и ближе, и, наконец, из-за поворота показалась медленно плетущаяся серая в яблоках лошадь, лениво тянувшая старую, расхлябанную телегу. На телеге, раскинувшись на соломе, полулежал в стареньком зипуне молодой парнишка. Он сладко дремал, разомлев на солнце. Лошадь дотащила телегу до стоящих на обочине дороги ребят и послушно стала возле них, потянувшись за сочной травкой и обмахиваясь хвостом от надоедливых мух.