Туда, где ждут тебя...
Шрифт:
— Претензий нет. Устраивает — всё. Я просто не могу строить, — Сергей через силу улыбнулся. — Поэтому не считаю возможным продолжать делать то, что уже делать не способен.
— Ах, так… У вас функциональное расстройство. К врачам обращались?
— Каким врачам, Эдуард Аркадьевич? Утрата способностей не лечится. Ты либо художник, либо — маляр, третьего не дано. А я теперь даже не маляр, а туземный младенец, который впервые увидел краски и не знает, что с ними делать.
— Возможно, вы ошибаетесь, и после отдыха всё восстановится.
— Сказать — не могу. Я — чувствую. Вы не понимаете. Если вы зрячий, то не поймете, что значит быть слепым с рождения. Человек с идеальным слухом не поймет глухого. Здоровый — калеку. Вот я стал таким калекой.
Смирнов молчал, думал. Беспокойно шевелил пальцами. Наконец, спросил, не глядя Сергею в лицо:
— То есть, вы действительно не можете строить. Следовательно, ваша нужность компании находится под большим вопросом. Как использовать вас в дальнейшем? Пока ничего в голову не приходит. С этим надо разобраться. Причем, на высшем уровне. Не каждый день нас покидают ведущие специалисты, не каждый. Надеюсь, на некоторое время вы у нас задержитесь? Всякие формальности, то, сё. Хотелось бы обойтись без конфликтов.
— Да, конечно.
— Я понял ситуацию. Немедленно извещу руководство. Нам надо серьезно подумать, что делать. Вы обязательно узнаете о нашем решении, каким бы оно не было, — Смирнов кивнул Сергею и вышел из кабинета.
Сергей переключился на наружный обзор и некоторое время наблюдал, как представитель заказчика неторопливо и с достоинством шествует к флаеру с личным водителем, как поднимается колпак, и Смирнов садится, продолжая белеть костюмом сквозь темное стекло. Как флаер приподнимается над землей, стартует и уносится к горизонту. Туда, где смыкается бирюзовая вода с кобальтовым небом.
«Буря, — шепчет Сергей, — скоро грянет…»
Сергей сидел на диване и смотрел на видовой экран, показывающий закат в осеннем лесу. Красное солнце неспешно опускалось к горизонту и никак не могло его достигнуть. Желтые, багряные и зеленые листья шумели, стараясь оторваться от веток и улететь далеко-далеко, упасть корабликами на прозрачную воду речки и плыть, расправив острые кончики. Им не доплыть до моря. Они потонут раньше, опустятся на дно и благополучно сгниют, превратившись в речную черную тину. Только он этого не увидит.
Приоткрылась дверь и в комнату к Сергею протиснулась Полина. Она встала так, чтобы он ее заметил, но при этом не мешать наставнику.
— Ну? — Сергей отвлекся от экрана и повернулся к девушке. — Садись.
Полина осталась стоять.
— Что-то случилось? Меня ребята спросить прислали.
Сергей вздохнул.
— Знаешь, Полина. Надоело всё. Вот вся эта деятельность. Надоело! Чего я тут корячусь? И главное — для чего? Точнее, для кого?
— Ну,
— Да что вы … Это же не всё. Этим мир не ограничивается!
— Ну, да, — поддакнула Полина. Ей еще не приходилось видеть учителя в таком настроении, и она не знала, как реагировать.
— Построю я эти дома. Научу вас. Вы тоже что-нибудь там построите… Это ж такая малость!
— Ну, не скажите! — Полина искренне возмутилась. — Всё начинается с малого. Сначала капля, потом ручеек, река, потом — море. Так всегда бывает.
— Ты не думаешь, что строительство с помощью зурма — нечто эксклюзивное? Не для всех? И лишь немногие способны так строить?
— Мы же научились! — Полина обиделась.
— А вот я, видимо, уже разучился…
— Как это? — Полина даже присела на край дивана.
— Неважно. Вы теперь сами всё можете, без меня. Стройте.
Полина сидела неестественно выпрямившись и моргала широко раскрытыми глазами.
— Сергей Викторович…
— Да не слушай ты меня! — Сергей отмахнулся. — Я еще не то тебе расскажу. Например, про свою нужность. Вернее, НЕнужность. Потом начну себя жалеть, плакаться, находить причины и подтверждения… Надоело.
— Не понимаю… — жалобно протянула девушка.
— Вот именно. Да кто меня понимает? Кому это надо? Всем от меня нужно совсем другого: чтобы строил, строил и строил. Не создавал проблем. А я — живой. Понимаешь, живой! У меня и желания свои имеются, и настроение не всегда замечательное, и проблемы разные. Кто-нибудь об этом вообще думал?
— Хотите, я психотерапевта к вам пришлю? — предложила Полина. — Он хороший.
— Да не нужно ничего… Вот ты на велосипеде умеешь кататься?
— Д-да…
— Представь, что ты подходишь к велосипеду, совсем обычному, смотришь на него и не понимаешь — для чего нужна эта штука. А когда говорят, что ты на ней еще и ездила… На этой странной двухколесной конструкции… Тогда к тебе приходит некое понимание. Ситуации. Что с тобой что-то не в порядке.
— Амнезия?
— При ней не пропадают выработанные навыки и умения, а уж рефлекторные — тем более. Нельзя разучиться дышать или позабыть об этой необходимости.
— Вам точно надо к специалисту, — твердо сказала Полина. — Прямо сейчас и пойдем. Только позвоню — узнаю, на месте ли он.
Миша ворвался в комнату Сергея без стука и предупреждения, не удостоив Полину мимолетным взглядом. Даже сигнальная система оповещения среагировала с опозданием, когда Миша уже успел выговорить несколько слов.
— Сергей Викторович, к вам гостья! Ну, пойдемте же…
— Какая еще гостья? Я никого не жду.
— Какая-какая? Красивая. Ну, симпатичная. Да пойдемте, сами увидите.
— Миша! Почему ты в первую очередь обращаешь внимание на внешний вид? Причем, это во всем проявляется, а не только в отношении к женщинам.