Шрифт:
Сильному человеку и его большой семье
В тридцать пять Любу впервые проводили до школы. Она так мечтала об этом в свои шестнадцать, что теперь неловко дотронулась до щеки, ещё влажной от поцелуя, и подняла глаза на молодого мужчину.
Совсем недавно наступил апрель, и даже несмотря на минусовую температуру ночью, деревья уже звенели весной, и пригревало солнце. Или Любе только так казалось.
Когда ты влюблён, весна ощущается по-другому.
В её розовых
– Спасибо. Только ты знаешь, как я люблю эти туфли с дырочками.
Люба улыбнулась.
– Броги, Гриш, так они называются.
Он засмеялся, положил руку на живот и согнулся в царственном поклоне.
– Вы правы, о мой обувной магистр! Иди, – он открыл калитку и нежно прикоснулся к любиной щеке, – спасибо за это утро.
Люба кивнула и шагнула на школьную территорию, а Гриша пошёл по тротуару к припаркованной неподалёку машине.
Так было задумано. Они не выставляли напоказ свои отношения, которые длились всего пару недель. Счастье любит тишину, а Люба была очень-очень счастлива. Кажется, впервые за несколько лет.
***
– Фу ты, стыд-то какой.
В учительской было светло, и Александра Савельевна щурилась от солнца, пристально глядя в школьный двор. В соседних классах шли уроки, но у неё выдалось её законное «окно», и она очень не хотела тратить это время зря.
Кто виноват, что именно под окнами учительской мама Толика из 5 «А» прощалась со своим новым возлюбленным? Никто не виноват. Так же нет и вины Александры Савельевны в том, что она приняла этот факт так близко к сердцу.
– Тьфу ты, – женщина кинула возмущённый взгляд на сансевиерию, которая примостилась в горшке возле её стола, потому что это растение уж точно разделяло взгляды Александры Савельевны на мораль и нормы поведения.
– Ну что там, Саш, – наконец вяло поинтересовалась Валя, перебросив теннисный мячик из одной руки в другую.
Александра Савельевна приосанилась, перебрала в голове свои воспоминания об увиденном. Она изо всех сил старалась, чтобы её голос звучал незаинтересованно, но коллега слишком хорошо разбиралась в этих интонациях. Учительская – это как государство в государстве: свои законы, свои правила.
– Там это… мама Толика из 5 «А» … лобызается с…, – она шмыгнула носом, чтобы придать себе ещё более безучастный вид.
– И что?
Александра Савельевна побледнела. Её брови приподнялись, на лбу образовались морщины совершенного негодования.
– В смысле И ЧТО?
– Ну а что?
Женщина подняла глаза к потолку и посмотрела на пожелтевший плафон лампы. Если бы нужно было составить список того, что совершено деморализует общество, Александра Савельевна поставила бы на первое место спорт и компьютер. По её определению,
Валя положила теннисный мячик на стол и устало потянулась, широко зевнув.
– Какое тебе дело, кто там с кем обнимается под окнами? – Александра Савельевна разъярённо смотрела на ряд белоснежных зубов коллеги. На месте резца красовалась щель на память о хоккейном прошлом. – У меня вон в 9 классе пацаны друг другу то и дело штаны пытаются стянуть на физре, и это зрелище поинтереснее будет. Смешно хотя бы. А здесь, – Валя махнула рукой в сторону окна, – обнимаются и обнимаются. Все мы когда-то были молодыми, ну!
– Кому что, – фыркнула Александра Савельевна и вышла из учительской, тихо прикрыв дверь. Хотелось, конечно, хлопнуть так, чтобы зазвенели окна, но если каждый человек будет делать то, что ему хочется, что же это будет за общество?
В коридоре было тихо, и Александра Савельевна потянула носом воздух. Пахло влажной школьной доской, сдобным тестом и побелкой. Женщина остановилась возле стенда «ЕГЭ как дверь в счастливое будущее» и провела рукой по его серой рамке. Всё должно быть под контролем.
Александра Савельевна очень любила школу, очень любила свою работу. Да и как может быть иначе, когда посвятил этому всю свою жизнь?
Большую часть из своих 65 лет она проработала учителем в детском доме, а потом пришла сюда – в общеобразовательную школу типового образца. Вся её жизнь вращалась вокруг этой профессии, где строгость и милосердие, усталость и спокойствие должны идти бок о бок. Раньше у Александры Савельевна почти получалось быть идеальным педагогом, но годы брали своё.
Взглянув на часы с тонким кожаным ремешком, женщина набрала воздуха в грудь и быстро зашагала к системе включения школьного звонка. Открыла дверцу, нажала на кнопку. На каждом этаже школы раздался резкий звук, и тут же послышались топот, крики и музыка.
Последнее Александра Савельевна терпеть не могла. Весь этот непристойный рэп и «дуц-дуц», от которого раскалывается голова. Она мелкими шагами засеменила в противоположную сторону от шумного потока школьников, бормоча себе под нос что-то о «деморализованной культуре».
Когда-то преподаватель в училище, сказал, что «учитель должен всегда быть в движении, идти навстречу жизни. Учитель должен прислушиваться и реагировать на её малейшие изменения, потому что в противном случае это приведёт к тому, что он окажется оторванным от реальности, а для педагога это так же фатально, как серьёзная травма для спортсмена». «Дети говорят, когда их слушают», – сказал он, и Александра Савельевна была уверена, что справится.
Но вот пришло поколение детей, которых она не понимала и, кажется, и не хотела понять. Это её пугало. Это означало, что её карьера подошла к концу, но школа давно стала её домом. Да и как может быть иначе, если ты посвятил этому всю свою жизнь?