Шрифт:
Владимир Козлов
Тухлый "рок-н-ролл"
Пятнадцать лет назад "перестроечный" рок-н-ролл казался искренним и настоящим, и вообще "самым-самым". А теперь, когда песни групп того времени - неважно, новые или старые - мелькают в ФМ-эфире, чередуясь с однообразным приглаженным рокапопсом или убогой, но профессионально сделанной попсой, видно, что ничем они, в общем, не отличаются, и весь этот многократно обруганный рокапопс выродился из "русского рока" 80-х совершенно естественным образом.
Между тем, у
Помню один из первых его "выходов на поверхность", на массовую аудиторию, в январе 1987-го года. Передача "Музыкальный ринг", "Аквариум" против засевших в студии идиотов. БГ отвечал на дебильные вопросы. "Зачем вы поете? Вот я спросил у Резника, и он не смог мне ответить, а Вы?" или "Почему Ваши музыканты одеты так неопрятно? Вон у того из-под "пятницы" видна "суббота", очень как-то неопрятно". И отвечал БГ еще без высокомерия, которое через несколько лет стало обязательным атрибутом всех его интервью. Ладно, фак с ним, с высокомерием. Артист ведь действительно "заслуженный", если не качеством, то, по крайней мере, количеством сделанного. Хотя мне БГ уже давно не интересен, как неинтересно и то, что делают другие "мастодонты" русского рока, получившие массовую известность примерно тогда же, что и БГ Шевчук, Кинчев, Бутусов.
Но когда "старая гвардия" русского рока начинает жаловаться на то, что их, мол, не понимают, выглядит это явно нелепо. "Вот люди говорят, что мы продались, а ведь мы вовсе не изменились, мы делаем то же, что и всегда, просто за это стали больше платить..." Да, они, может быть, и не изменились, зато изменился зритель. У него стало намного больше музыкальной информации, выбор музыки сильно расширился. И странно, что из всего обилия и разнообразия доступной сейчас в России музыки кто-то выбирает, например, современную "Алису" или современный "Чайф". Да, это еще не самый худший музыкальный продукт на рынке, переполненном дебильной попсней, к тому же еще и навязываемой слушателю, но что в этом интересного?
А те, кто слушал русский рок в конце 80-х, тоже изменились. Да, какая-то часть из них навсегда застыли в своем времени и в той музыке, которую слушали в свои шестнадцать, семнадцать или двадцать пять, но, к счастью, не все.
В 87-м или 89-м году "Аквариум" и другие нынешние ветераны русского рока воспринимались совсем по-другому. Их, конечно, тоже "пиарили", но тогдашние возможности для "пиара" были несравнимы с нынешними, да и кому какое дело было до "пиара",
А давали ему не так уж и много. По пятницам - программа "Взгляд", в "музыкальных паузах" которой крутили первые клипы или просто концертные съемки "Аквариума" и "Кино" вперемежку с какой-нибудь C. C. Catch. Раз в месяц в субботу - "До и после полуночи". Еще - "До шестнадцати и старше", эпизодические мелькания в других передачах. Журналы "Студенческий меридиан", "Парус" и "Родник", музыкальные рубрики "Комсомольской правды" и нескольких других молодежных газет. А главное, достать записи групп, особенно в провинции, было не так уж просто. Источников было два - виниловые пластинки "Мелодии" и кустарные киоски звукозаписи, в списках которых значились всякие "Наутилус -88, I, II", но записать вместо этого могли и что-нибудь совсем другое - сами толком не разбирались.
Сегодня всю "рок-музыку" того времени довольно легко разложить по полкам. "Аквариум" - безобидное полуинтеллектуальное эстетство с непривычными текстами и, местами, интересной музыкой, изобилующее поп-культурными ссылками от интерпретаций дзэна до Брюса Ли. "Алиса" театрализованный пафос, "рупор" очередного потерянного поколения. "Кино" минималистская романтика "проходных дворов". "Чайф" - смесь подъездных песен под гитару с западным рок-н-роллом на танцплощадке в парке. "ДДТ" социальная проблематика, перемешанная с бардовской лирикой, КСП в электричестве, "Наутилус Помпилиус" - неоромантика студенческой общаги.
Но тогда практически никто, за исключением пост-комсомольских критиков, не занимался навешиванием ярлыков. Люди слушали, потому что вставляло, потому что накладывалось на поздне-советскую реальность и контрастировало с ней, контрастировало с попсой, с официозом, с блатняком.
Потом реальность изменилась, изменился контекст. И вне контекста ценность "активистов" советского рока оказалась не такой уж интересной. Поэтому слушатели, не закостеневшие в своих музыкальных интересах, пошли дальше - открыли для себе "сибирский андеграунд", новую западную музыку, что-то еще.
По иронии, смерть Цоя практически совпала со вхождением первой советской рок-н-ролльной тусовки в мейнстрим, позволив ему остаться "самым живым". Остальные налепили еще огромное количество альбомов, причем, не обязательно плохих: талант не позволил опускаться ниже определенного уровня. Но и не хороших, не интересных. Никаких.
И БГ, и многие другие тогда еще советские рокеры мечтали стать настоящими, "в западном смысле", героями рок-н-ролла. И они ими стали, приняв правила игры: или ты умираешь молодым, или продолжаешь тянуть лямку, записывая новые альбомы, гораздо менее интересные, чем то, что сделало их в свое время "звездами" русского рока.