Туман
Шрифт:
Чёрный сгрёб монеты, поставил гранёный стакан перед окном, аккуратно наполнил его до краёв из початой бутылки без этикетки. Человек осторожно, двумя пальцами взял стакан, отпил немного, словно дегустировал породистый виски. Профессиональный алкаш.
– Скажите, это ведь не водка? – вопрос звучал утверждением.
Чёрный со
– Конечно же, это не водка. Это технический спирт с местного завода, который мы с товарищем разводим водопроводной водой, чтобы обманывая хозяина, иметь дополнительный источник дохода. Наживаемся на пороке. Но вы не беспокойтесь, мы и сами пьём эту гадость, так что всё безопасно, никакого риска.
Забулдыга улыбнулся в косматую, с проседью бороду:
– Откровенность всегда подкупает и действует безотказно, да? Нехорошо, разумеется, столько людей обманывать, но… Тяжело, небось, работать тут по ночам?
Чёрный помолчал, думая продолжать ли случайный разговор. Такие разговоры всегда сводились к одному, но один чёрт не отвяжется:
– Ну, почему? Есть работы и потяжелее.
– Ну да, ну да…. Шляются вот всякие, с разговорами пристают, спать мешают.
– Что ж, издержки производства.
– Хорошо, коли так, – неопределённо протянул человек, и выпрямился. (Окно в ларьке устроили низко, так что покупателям волей-неволей приходилось кланяться).
Он пошарил по карманам задрипанного ватника, выудил папиросу, грязными пальцами замял патрон, вновь показался в окне.
– А огонька, скажем, у вас не будет, мил человек?
«С этого начинают все попрошайки: за огоньком сигаретку, за сигареткой водочки. Всё привычно до тошноты» – подумал Чёрный, но спичек дал.
– Благодарствую! – человек прикурил, вернул спички, и снова выпрямился. Чёрный глянул на почти полный стакан, спросил,
– А ты, мил человек, водочки купил, а не пьёшь. Али не нравится тебе что?
Человек наклонился, посмотрел абсолютно трезвыми угольно-чёрными вороновыми глазами:
– Мне, мил человек, спешить некуда. Я уже везде, где нужно в этой жизни успел. Так-то вот.
Через окно потянуло такой силой, что спина захолодела. Чёрный тоже закурил.
– Что, и дома не ждут? – голос предательски дрогнул.
Человек взял стакан, сделал большой глоток, отёр рот рукавом:
– Нет у меня дома.
«Приехали. Зачем я вообще ввязался в этот нелепый разговор!» – подумал Чёрный, а вслух спросил:
– Как это случилось?
– Что?
– Как ты потерял дом?
– А легко! – человек допил водку.
– Я занимался средствами генерации излучения в тетрагерцевом диапазоне, – он оживился было, но сразу сник. – Впрочем, это тоже теперь без меня. Всё теперь без меня…. Да и хорошо, что так, видимо…. Она была красива какой-то совершенно пошлой красотой. Такая вульгарная блондинка с пухлыми капризными губами, мерелиновской родинкой, вечно открытой грудью. Её простота граничила с глупостью, и запросто переходила эту неясно очерченную границу. Вначале, впрочем, это меня забавляло и восхищало. Она сняла меня походя, спускаясь по красным ковровым ступеням витой мраморной лестницы столичного центрового ресторана, где я и оказался-то случайно, по приглашению старого университетского товарища, ставшего большой шишкой. Этак подцепила пальчиком лацкан пиджака, взглянула из-под крашеной чёлки профессиональным взглядом – и всё. Потом обнажённые руки на плечах, тесные танцы – в точности как бывает в кино про шпионов и проституток. Свадьба гремела несколько дней. Разбили окно в ресторации. Весело было! Но она дочь художника.
Конец ознакомительного фрагмента.