Туман
Шрифт:
Миссис Кармоди сидела на конвейнерной ленте у одной из касс и курила. Ее взгляд скользнул по мне, потом ушел в сторону. Выглядела она так, будто видела сны наяву.
— Брент, — позвал я.
— Дэвид? Куда ты запропостился?
— Вот об этом-то я и хочу с тобой поговорить.
— Там, у охладителя, люди пьют пиво, — мрачно произнес Браун тоном человека, сообщающего, что во время церковной службы показывали порнографический фильм. — Я их вижу в специальное зеркало. С этим нужно покончить.
Мы с Нортоном двинулись мимо стеллажей с посудой
Эти мысли оборвались внезапно, и мне пришлось зажать рот ладонью, как будто я хотел заглушить звук отрыжки. На самом деле я пытался подавить нервное хихиканье, вызванное мыслью о том, чем я собирался защититься от щупалец, утащивших Норма. Я сам видел, как одно из них — причем маленькое — давило пачку собачьих консервов, пока та просто не лопнула.
— Дэвид? Что с тобой?
— А?
— Твое лицо… Ты выглядишь так, словно придумал что-то или очень хорошее, или совсем ужасное.
Тут меня как будто ударило.
— Брент, а где тот человек, который выбежал из тумана и кричал, что что-то схватило Джона ли Фровина?
— С разбитым носом?
— Да, тот самый.
— Он потерял сознание, и мистер Браун приводит его в чувство какой-то ароматной солью из аптечки первой помощи. А что?
— Он сказал что-нибудь, когда очнулся?
— Продолжал что-то говорить про эту свою галлюцинацию. Мистер Браун отвел его в свой кабинет, а то женщины начали пугаться. Он пошел в общем-то даже охотно. Говорил что-то про стекла. Когда мистер Браун сказал, что в кабинете менеджера только маленькое окно, да и то забрано решеткой, он пошел охотно. Надо полагать, он все еще там.
— То, о чем он говорил, не галлюцинация.
— Конечно, нет.
— А тот толчок, что мы почувствовали?
— Тоже. Но, Дэвид…
Нортон напуган, напоминал я себе. Не перестарайся. На сегодня уже достаточно. С ним нужно полегче, потому что именно так он вел себя во время того дурацкого спора из-за земли. Сначала покровительственно, потом саркастически и, наконец, когда стало ясно, что он проигрывает, просто отвратительно. Не перестарайся, потому что он тебе нужен. Он, может быть не способен завести собственную бензопилу, но если он скажет людям не паниковать, они не будут. Поэтому не перестарайся.
— Ты видишь вон те двойные двери за охладителем пива?
Он посмотрел и нахмурился.
— Извини, Дэйв. Что ты говорил?
— Ты видишь эти двери?
— Вижу, конечно. И что?
— Они ведут в складское помещение, расположенное вдоль всей западной стены здания. Когда Билли уснул,
Я рассказал ему все, скрыв только спор о том, стоит ли Норму выходить или нет. Я рассказал ему о том, что заползло в загрузочную дверь и чем все кончилось. Брент Нортон отказывался верить. Нет, он отказывался даже предположить, что такое может произойти. Я подвел его к Джиму, Олли и Майрону. Все трое подтвердили мои слова, хотя Джим и Майрон-цветок уже здорово накачались.
Нортон опять не поверил. Просто уперся.
— Нет, — сказал он. — Нет, нет, и нет. Простите, джентльмены, но это совершенно невозможно. Или вы пытаетесь меня разыграть, — он одарил нас сияющей улыбкой, показывая, что не хуже других понимает шутки, — или вы все страдаете какой-то формой групповой галлюцинации.
Я начал терять самообладание, но все же сдержался. Мне нужно было думать о Билли и о том, что могло случиться или уже случилось со Стефани. Эти мысли меня грызли постоянно.
— Ладно, — сказал я. — Пошли. Там, на полу, остался кусок щупальца. Его отрезало дверью, когда мы ее закрывали. И там ты сможешь услышать их. Они шуршат там у двери, словно ветер в зарослях плюща.
— Нет, — сказал он спокойно.
— Что? — Я действительно подумал, что ослышался. — Что ты сказал?
— Я сказал «нет». Я не пойду туда. У всякой шутки должен быть предел.
— Брент, клянусь тебе, это не шутка.
— Разумеется, вы решили пошутить, — сурово произнес он, потом посмотрел на Джима и Майрона, остановил взгляд на Олли Виксе, который выдержал его спокойно и бесстрастно, и наконец взглянул на меня. — Это то, что вы, местные, называете «животы надорвать можно»? Да, Дэвид?
— Брент… Послушай…
— Нет это ты послушай! — Его голос загремел, разносясь по магазину, и несколько человек, изнервничавшихся и бесцельно шатающихся по проходам, обернулись в нашу сторону. — Это шутка. Банановая кожура. И вы выбрали меня, чтобы я на ней поскользнулся. Никто из вас особенно не любит людей со стороны, так ведь? Вы все тут друг за друга. Так же, как случилось в тот раз, когда я потащил тебя в суд, чтобы получить то, что причитается мне по праву. Ты тогда выиграл, ладно. Ну как же? Ведь твой отец знаменитый художник, и это твой город, а я здесь всего лишь плачу налоги и трачу деньги!
Он уже не играл, отчитывая нас хорошо поставленным адвокатским голосом. Он почти кричал, готовый вот-вот совсем потерять контроль над собой. Олли Викс развернулся и пошел прочь со своим пивом. Майрон и Джим смотрели на Нортона с откровенным удивлением.
— И я должен идти туда и смотреть на какую-то резиновую игрушку за девяносто восемь центов, а эти два болвана будут стоять рядом и ржать?
— Эй, ты, полегче. Кого ты называешь болваном? — спросил Майрон.
— Я, если хочешь знать, просто счастлив, что дерево упало на твой лодочный сарай. Просто счастлив. — Нортон издевательски улыбнулся. — Его раздавило? Замечательно! А теперь прочь с дороги!