Туман
Шрифт:
Только когда пристань расплылась в темноте, Полунин разобрал весла и стал выгребать в реку. Грести с непривычки было тяжело. В последний раз он греб гардемарином - это было очень давно.
А теперь руки не слушались, и громоздкие весла вальками цепляли друг друга. Но хуже всего была вода. Она заливала ботинки, ноги от нее немели и не давали упора. Он засушил весла и стал ее вычерпывать.
Но вода не кончалась, а в любую минуту могла открыться луна. Надо было спешить. Когда на дне осталось не больше дюйма воды, Полунин бросил
– Я их расставлю.
Действительно, расставив ноги к бортам, почувствовал, что они больше не намокают. Снова стал грести к противоположному берегу и греб без конца. Руки дрожали, спина не гнулась, но выхода не было. Потом стали болеть неудобно расставленные ноги. Пришлось поставить их обратно в воду.
Оглянувшись через плечо, увидел низкую черную полосу и так обрадовался, что выпустил весло. Поймал его, до локтя вымочив руку и зубами ударившись о планшир. Снова греб и чувствовал, что больше пяти минут не выдержит. Последние гребки рвал изо всех сил и от толчка о берег повалился на дно шлюпки.
На берегу был пустой песок и темнота. Полунин отошел на несколько шагов, но, вспомнив, что по шлюпке могут найти, вернулся и столкнул ее в реку.
Когда шлюпка уплыла, пожалел, что не догадался ее перевернуть. Потом вспомнил, что жалеть было поздно, и, покачав головой, ушел от реки, но, пройдя шагов сто, снова уперся в воду, Пошел налево и почти сразу дошел до конца узкой песчаной косы. Пошел вправо и шел долго, надеясь куда-нибудь выйти. Вышел на такую же косу, какая была слева.
Он попал на остров,
5
Сон был как смерть: черный и без сновидений. Потом неожиданной волной наплыл холод. Проснулся Полунин от прикосновения к его лицу липких пальцев. Отмахнулся и у самого рта прижал рукой несколько бьющихся комков. Вскочил на ноги, отчаянно сбивая с лица, с волос и шинели жирных уховерток. Почувствовал острый укус за воротом, пальцем отодрал уховертку, - кажется, разорвав ее пополам,- взмахнул руками и бросился бежать. Бежал, спотыкаясь в рыхлом песке и кидаясь из стороны в сторону, точно сзади ждал выстрела. Добежал до воды и стал. Осмотрел шинель, провел пальцами по волосам и успокоился. Уховерток на нем не осталось. Тогда взглянул наверх.
Над ним было высокое прозрачное небо, и на небе высокая стеклянная луна. Вероятно, он спал не больше часа. Тем лучше, иначе эти гады залезли бы в нос и уши. От такой мысли потемнело в глазах и подступила тошнота. Нужно было глотнуть воды. Наклонился, чтобы зачерпнуть из реки, но, поскользнувшись, упал лицом вниз.
Ноги - на берегу, а руки уперлись в дно. Всего аршин глубины. Но под водой он открыл глаза и увидел мутную лунную зелень. Такую же, как в стеклах водолазного шлема. От ужаса вздохнул, захлебнулся и стал биться, точно припадочный. На берег выбрался с большим трудом. Долго кашлял и плевался водой.
У реки он оставаться не смел. Он отполз в глубь острова, но,
Чтобы не думать об уховертках, стал считать шаги. Нужно было очень внимательно смотреть под ноги, чтобы не сбиться с кругового пути. Он старался ступать как можно ближе к прежним следам и улыбался, когда это ему удавалось. Это было прекрасным занятием!
Перед рассветом с реки поплыл синий летучий дым. В темноте он казался слабо светящимся.
– Это называется туман,- пробормотал Полунин.
– Такое имя я где-то слышал.
К рассвету его круговой след превратился в тропинку.
6
Он видел только молочный туман, и ему было хорошо.
Он смотрел только вперед и уверенно шел по своей тропинке. Под ноги смотреть больше не требовалось, и это тоже было приятно. Лодки он не заметил, он расслышал только конец окрика:
– ...На острове-то!
От окрика он остановился и, не оглядываясь, упал. Упал в черноту и холод, очнулся с песком во рту и мокрой головой.
– Вставай!
– звенел мальчишеский голос.
– Слышь, вставай! Двухвостки в уши налезут!
Тогда он сел и увидел двух мальчиков. Один из них в руке держал черпак. Наверное, из этого черпака его облили. Откуда они взялись? И, осмотревшись, Полунин увидел на отмели низкобортную шлюпку - вот откуда.
– Говорить не умеешь?
– строго спросил мальчик с черпаком.
– Умею, - ответил Полунин и неожиданно улыбнулся. Теперь он спасен. Теперь все в порядке, кроме фуражки. И ну ее к черту.
– Отвезите меня на тот берег, - сказал он, вставая.
– На который?
Туман клубами валил с обеих сторон косы, но сомнений не было. Он пришел с правого берега, значит, теперь нужно на левый.
– На тот, - сказал он и махнул рукой.
– А что дашь?
В самом деле, что дать? Денег нет, да их и не возьмут. Папиросы? мальчишкам?
– не годится. Кроме того, они размокли в кашу.
– Дам часы.
Врешь?
– хором удивились мальчишки.
– Нет, не вру, - ответил Полунин и пошел к лодке. Мальчики бросились за ним.
– Покажь! Покажь!
Полунин остановился, расстегнул шинель и из жилетного кармана вынул золотые с двойной крышкой часы. Открыл крышку и показал: было половина седьмого.