Туманность Андромеды
Шрифт:
— И Мвен Мас?
— Конечно!
— Ветер, это замечательно! Я очень неловко себя чувствую после злополучного опыта — я так виноват перед Советом!.. Но с вами мне легко, хотя вы и член Совета, и бывший заведующий, и не советовали делать опыт…
— Мвен Мас тоже член Совета.
Физик призадумался, вспомнив что-то свое, и тихо рассмеялся.
— Мвен Мас — он… чувствует мои мысли и пытается воплотить их в конкретность.
— Не в этом ли воплощении ваша ошибка?
Рен Боз нахмурился и перевел разговор:
— Веда Конг тоже
— Да, я жду ее. Вы знаете, что она чуть не погибла, исследуя пещеру — склад древней техники, где оказалась запертая стальная дверь.
— Ничего не слыхал.
— А я забыл, что у вас нет глубокого интереса к истории, как у Мвена Маса. По всей планете идет обсуждение, что может находиться за дверью. Миллионы добровольцев предлагают себя для раскопок. Веда решила передать вопрос в Академию Стохастики и Предсказания Будущего.
— Эвда Наль не приедет сюда?
— Нет, не сможет.
— Многие будут огорчены. Веда очень любит Эвду, а Чара просто предана ей. Вы помните Чару?
— Это такая… пантерообразная?..
Дар Ветер воздел руки в шутливом ужасе.
— Ценитель женской красоты! Впрочем, я постоянно повторяю ошибку, какой страдали люди прошлого, не смыслившие ничего в законах психофизиологии и наследственности. Всегда хочу видеть в других свое понимание и свои чувства.
— Эвда, как и все на планете, — не поддержал самопокаяния Рен Боз, — будет следить за отлетом.
Физик показал на ряды высоких треножников с камерами для белого, инфракрасного и ультрафиолетового приема, полукольцом расположившиеся вокруг звездолета. Разные группы лучей спектра в цветном изображении заставляли экран дышать подлинным теплом и жизнью так же, как обертонные диафрагмы [59] уничтожали металлический отзвук в передаче голоса.
Дар Ветер посмотрел на север, откуда, тяжело переваливаясь, ползли перегруженные людьми автоматические электробусы. Из первой подошедшей машины выскочила и бежала, путаясь в траве, Веда Конг. Она с разбегу бросилась на широкую грудь Дар Ветра так, что ее длинные, заплетенные по бокам головы и спущенные косы взлетели ему на спину.
59
Обертонные диафрагмы — диафрагмы, передающие обертоны человеческого голоса, с применением которых устраняется различие между живым голосом и звуком передатчика (фантастическое).
Дар Ветер слегка отстранил Веду, вглядываясь в бесконечно дорогое лицо с оттенком новизны, сообщенным необычайной прической.
— Я играла для детского фильма северную королеву Темных веков и едва успела переодеться, — пояснила, чуть запыхавшись, молодая женщина. — Причесаться не осталось времени.
Дар Ветер представил ее в длинном облегающем парчовом платье, в золотой короне с синими камнями, с пепельными косами ниже колен, с отважным взглядом серых
— Корона была?
— О да, такая, — Веда очертила пальцем в воздухе контур широкого кольца с крупными зубцами в виде трилистника.
— Я увижу?
— Сегодня же. Я попрошу их показать тебе фильм. Дар Ветер собрался спросить про таинственных «их», но Веда приветствовала серьезного физика. Тот улыбнулся наивно и сердечно.
— Где же герои Ахернара? — Рен Боз оглядел по-прежнему пустое вокруг звездолета поле.
— Там! — Веда указала на здание в виде шатра из пластин фисташково-молочного стекла с серебристыми ажурными ребрами наружных балок — главный зал космопорта.
— Так пойдемте.
— Мы — лишние, — твердо сказала Веда. — Они смотрят прощальный привет Земли. Пойдемте к «Лебедю».
Мужчины повиновались.
Идя рядом с Дар Ветром, Веда тихонько спросила:
— У меня не очень нелепый вид с этой старинной прической? Я могла бы…
— Не нужно. Очаровательный контраст с современной одеждой — косы длиннее юбки! Пусть будет так!
— Повинуюсь, мой Ветер! — шепнула Веда магические слова, заставившие забиться его сердце и вызвавшие легкую краску на бледных щеках.
Сотни людей не спеша направлялись к кораблю. Очень многие улыбались Веде или приветствовали ее поднятием руки гораздо более часто, чем Дар Ветра или Рен Боза.
— Вы популярны, Веда, — заметил Рен Боз. — Что это — работа историка или ваша пресловутая красота?
— Ни то и ни другое. Постоянное и широкое общение с людьми по роду работы и общественных занятий. Вы с Ветром то замкнетесь в недрах лабораторий, то уединяетесь для напряженной ночной работы. Вы делаете для человечества гораздо больше и более значительное, чем я, но только для одной, не самой близкой сердцу, стороны. Чара Нанди и Эвда Наль гораздо более известны, чем я…
— Опять укор нашей технической цивилизации? — весело упрекнул Дар Ветер.
— Не нашей, а пережиткам прежних роковых ошибок. Еще тысячелетия тому назад наши предки знали, что искусство и с ним развитие чувств человека не менее важно для общества, чем наука.
— В смысле отношений людей между собой? — спросил заинтересованный физик.
— Вот именно!
— Какой-то древний мудрец сказал, что самое трудное на Земле — это сохранять радость, — вставил Дар Ветер. — Смотрите, вот еще верный союзник Веды!
Прямо к ним шел легким и широким шагом Мвен Мас, привлекая общее внимание своей огромной фигурой.
— Кончился танец Чары, — догадалась Веда. — Скоро появится и экипаж «Лебедя».
— Я бы на их месте шел сюда пешком и как можно медленнее, — вдруг сказал Дар Ветер.
— Ты начал волноваться? — Веда взяла его под руку.
— Конечно. Для меня мучительно подумать, что они уходят навсегда и этот корабль я больше не увижу. Что-то внутри меня протестует против этой обязательной обреченности. Может быть, потому, что там будут близкие мне люди.