Туманность Персефоны
Шрифт:
– С чего ты решил, что она на земле?
Молодой человек, который хорошо знал капитана Кэмелуса и его взрывной характер, от обычного вопроса растерялся.
– Знаешь, эти её: «На земле то, на земле сё» и «Только там можно жить прилично» навели меня на определённые мысли. Хочется отчего-то именно туда.
– Где же ты её там будешь искать?
– Немного поискал в сети. В общем, есть с чего начать, – уклончиво пояснил Ренетус.
На самом деле Рену не очень хотелось произносить вслух, что на земле есть изолированные рабочие кварталы, от которых правительство пытается избавиться, не поднимая волнений. Если быть точнее, то власть прозрачно намекает, что на столь престижной планете бедным не рады – например, кварталы обнесли забором, а жителям разрешается выходить за ворота только по определённым дням.
Роджер, как коренной житель земли, естественно, понял,
– Ты не думал, что ей, возможно, не хочется, чтобы ты её нашёл? Она как-то не спешила с тобой связаться все эти одиннадцать лет.
«Конечно, думал!» – мелькнуло в голове Рена. Более того, он обдумал все варианты – или ей стыдно за то, как она живёт и как поступила, или ей наплевать на сына, и она спокойно живёт своей новой жизнью, или её уже нет в живых. Ни одна из идей особо не вдохновляла, но желание отправиться в поиски почему-то не исчезало.
– Я хочу найти не ради семейного воссоединения, – ответил, наконец, молодой человек. – Рыдать у неё на плече не собираюсь, так что не смотри на меня так.
Роджер, который понятия не имел, как это он там неподходяще смотрит, на всякий случай выражение лица сменил.
– Зачем тогда?
– Просто посмотреть. Тебе разве не интересно было бы посмотреть на моём месте?
Капитан глубокомысленно задумался, для пущего эффекта даже подпёр кулаком подбородок.
– Нет. Я своих родственничков не видел – сколько же? – лет двадцать пять. И особо не скучаю. Пожалуй, это даже лучшее время в моей жизни.
– Ещё бы, – разочарованно сказал Ренетус. – Тебе не понять, Роджер, у тебя есть семья, ты знаешь своё генеалогическое древо до сотого поколения, наверное. Да тебе можно просто заглянуть в энциклопедию, чтобы прочитать, какое благородное у тебя семейство и одарённые родственники. Там даже про тебя целая страница написана.
– Поверь, это сомнительное удовольствие.
– А кто такой я? С какой я планеты, ты знаешь? Кто мой отец? Где моя история? Ты можешь мне это рассказать? – разволновавшись и раскрасневшись, Рен вовремя спохватился, и добавил уже спокойно. – Получается, я никто.
– Тебе будет легче, если я скажу, что своих родственников я не считаю за семью? Мне куда как ближе, например, Каликстус и ты, – слова капитана не произвели на молодого человека должного эффекта. Казалось, Рен вообще не слушает. – Вряд ли человеком тебя делает семья. Может даже как раз наоборот.
– Ну что сравнивать. То, о чём ты говоришь, это друзья, – отрешенно произнёс Ренетус. – Ладно, это скользкая тема, мы друг друга не поймём. Давай не будем об этом спорить.
Некоторое время оба помолчали. На экране бортового компьютера начали мелькать яркие оповещения – напоминания о скором прибытии в назначенную цель, на планету Мерцура. Разговор зашёл в логический тупик, дальше которого каждый из участников двигаться отказывался. Все последующие действия несли в себе угрозу быть откровенным.
– В конце концов, я должен попробовать. В десять лет такие вопросы не слишком интересуют, зато, когда ты готовишься к взрослой жизни – очень даже.
– Что ж, – изрёк капитан Кэмелус, – Раз и у тебя нет чёткого плана, и мне неизвестно, где тебя искать… Могу просить тебя об одном одолжении?
Вместо ответа Рен настороженно прищурился.
– Ещё один цикл загрузки.
– Ну конечно. Потом ещё один, а за ним ещё один. А потом, глядишь, мне уже и сорок лет. Что-нибудь более правдоподобное придумать не мог?
– Нет, действительно. Одна погрузка.
Так как работа мусорного брига была рутинной и однообразной, а выполнить её, при желании, мог и бортовой компьютер, предложение Роджера вызывало некоторые подозрения. Не сулящие никаких радужных перспектив.
– В чём подвох? – сдался Ренетус.
– Слышал, что на Саторниле происходит? Так вот, нам туда.
А на Саторниле происходили протесты студентов Лётной Академии. «Всего то?!» – подумал Рен. И планета временно была закрыта для любых кораблей, кроме правительственных, отправленных туда для наведения порядка.
– Ну как слышал. Читал, что в новостях пишут.
В новостях писали примерно вот что: один из континентов полностью заволокло плотной пылью. Власти предполагают, что происшествие имеет природный характер – знаете там, ветер ни туда подул, или стая страусов некстати решила помахать крыльями одновременно. Или, в конце концов, недружественные планеты решили совершить
– Нас пустят на планету? – спросил Рен.
– Мелко мыслишь, парень. Нас туда пригласили, – Роджер, довольный произведённым эффектом, закинул руки за голову. Ренетус действительно не смог скрыть удивления. – Забрать то, что там напылило. Мне же, хоть убей, будет не до рухнувшего хлама. Так что твоя помощь мне очень пригодится.
Глава 2
В 8 квадрате галактики Сикус, которая славилась своими малообитаемыми, но крайне благоприятными для освоения и жизни звёздными системами, находилась одна из самых старых колонизированных землёй планет. Эта была планета Мерцура, названная так своим первооткрывателем в честь компьютерной игры, которую первооткрыватель любил или – если он предвидел дальнейшую судьбу этой планеты – наоборот ненавидел и так отомстил. Но так или иначе, планета здравствовала и, если можно так выразиться, процветала. Правда, способ процветания у неё был особенный – Мерцура была самой крупной утилизационной планетой во всех известных обитаемых галактиках. Полный оборот вокруг своей звезды Сикус-3 Мерцура совершала за 4 земных года, а оборот вокруг собственной оси – за 250 земных лет. Поэтому, со дня своего открытия – когда её могущественный силуэт, окружённый мерцающими газовыми облаками метана, обнаружили в земной телескоп, прошло чуть более двух мерцурских дней. Когда на неё ступила нога человека, там начинались сумерки. Небо над планетой мерцало, словно камни калейдоскопа, а на горизонте разливали холодный свой свет два спутника планеты. С тех пор Мерцура обросла куда большим количеством спутников – кусков утилизата, а атмосферу над планетой плотно заволокло дымной пеленой, так что нельзя было разглядеть ни спутники, ни звёзды, ни даже очередной рассвет, который должен был наступить через каких-то пятьдесят земных лет.
Туда-то, на территорию вечных сумерек и парниковых газов, и направилась сейчас «Туманность Персефоны», доставляя свой зловонный груз. Команда, согласно инструкции, подготовилась к состыковке, корабельные динамики бубнили скорость и прочую важную чушь. Ренетус, мельком поглядывающий за работой молодой бригады, которой явно дали слишком ответственное для них задание, сидел на хромированных канистрах с надписью: «Особо опасно! Возможен взрыв!» уткнувшись в свой космофон. Связь на бриге была не ахти, новостные страницы то открывались, то нет, иногда страницы прогружались с неизвестными символами вместо слов, однако Рен был твёрдо настроен найти интересующую его информацию. Раз ему предстояло заниматься работой на Саторниле почти в одиночку, нужно было побольше узнать о происходящем. Всё, что успело просочиться во всевселенскую сеть о происходящем на бунтующей планете, не приносило не успокоения, ни даже ясности не приносило, что уж там говорить. Журналы и газетные издания, блогеры и конспирологи – все выдвигали свои версии. Причём почти все имели «надёжного информатора» или «доступ к секретным документам». Это были и вполне реальные версии, вроде коррупции в ответственных кругах, и сговор жадных мусорщиков (и нет, Ренетус не обижался), и версии более резкие – крушение тайного шпионского спутника, следящего за гражданами Саторнила и начало конфликта с некой недружественной расой. Подобные версии хоть выдвигались только в полуфантастических журналах между статьями о возвращении короля Артура и приворотах на прянике, всё же вносили сумятицу в происходящее. Объяснения же представителей власти планеты, заточенных на скользкие объяснения, вообще сложно было понять обычному человеку. Рен даже сомневался, понимают ли сами представители, то что говорят. Хотя, если подумать, их дело не понимать, а говорить, а это две принципиальные разницы.