Турецкий транзит
Шрифт:
У девушки задрожали губы, отчего ее лицо в мгновение стало некрасивым, и брызнули слезы. Она закрыла лицо руками.
– Полинушка! – пробормотала тетя Галя.
– Я так не могу! – рыдала девушка. – У меня такое чувство, будто вы меня все время проверяете! Хотите знать, что я помню, а чего не помню! Не знаю я, где здесь соль! Забыла! Забыла! Забыла! – забилась она. – Ну зачем же вы меня так мучаете! Я не могу уже!
Она рыдала так, что перепугала Миху. Тетя Галя обняла ее, пытаясь успокоить,
– Я ничего такого не хотела! – лепетала тетя Галя. – И вовсе я тебя не проверяла! Я просто попросила соль!
Прокопов предложил Полине нанести визит в Третьяковский проезд, улицу самых дорогих московских магазинов.
Приехали к Третьяковскому проезду, припарковались.
За огромным витринным стеклом красовались роскошные авто. Мимо входа в автосалон Прокопов прошел, явно сделав над собой усилие. Не будь с ним рядом дочери – с автосалона началась бы его прогулка по Третьяковскому проезду, не иначе. А возможно, дальше он и не пошел бы.
– Что будем покупать? – спросила девушка, уже по оформлению витрин угадавшая, на территорию каких высоких цен они сейчас вступили, и потому несколько оробевшая.
– Что ты захочешь, – ответил Прокопов беззаботно. – Можем хоть отсюда вот начать.
По его поведению можно было догадаться, что в подобных обстоятельствах он тушеваться не привык.
Магазин женской одежды. Ни одного покупателя, но четыре продавца.
– Добрый день! Рады видеть вас снова в нашем магазине! – улыбки голливудских звезд.
– Ты присмотри себе чего-нибудь, – сказал Прокопов.
– Только я сама, – произнесла девушка не столько для него, сколько для продавцов с голливудскими улыбками.
Отгоняла их, как назойливых мух, пытаясь совладать с собой в такой непривычной обстановке.
Рубашка из хлопка – пятьсот долларов. Рубашка из бамбука – восемьсот. Блузка из шелка – тысяча триста долларов. Блузка из шифона – две.
Тут неплохо можно приодеться, имея в кармане пятнадцать-двадцать тысяч долларов свободных денег.
– Может, еще где-нибудь посмотрим? – предложила она.
– Конечно, – легко согласился Прокопов.
Разве солидные люди покупают вещи впопыхах? Выбор покупок – это ритуал, и негоже лишать себя такого удовольствия.
Они прошлись по ряду бутиков, оценивая роскошь, выставленную напоказ.
Питательный укрепляющий крем за триста пятьдесят долларов, крем-эликсир за тысячу сто пятьдесят, женские брюки за полторы, сумка за две семьсот и пальто за восемь тысяч долларов.
– Тебе что-нибудь здесь нравится? – спросил Прокопов.
Ей показалось, что будет невежливым сказать, что совсем ничего.
– Вот это, – показала на платье, возле которого как раз стояла.
–
В его словах ей почудилась та легковесная необязательность, с какой обычно взрослые раздают детям обещания в магазинах игрушек – все купим, но потом, позже, а это значит – никогда.
– Ты присмотри себе здесь что-нибудь, – сказал Прокопов. – А я пока зайду в автосалон. Там «Бентли», давно себе хочу такую. Круто!
Он сейчас был как мальчишка, которому скучно быть в магазине вместе со взрослыми. И он норовил улизнуть.
– Я тебя найду здесь, – пообещал он. – Через полчаса.
Но едва он ушел, ей сделалось слишком неуютно. Будто вместе с ним ушла уверенность. Он положил эту уверенность в карман и унес с собой.
Она зашла еще в один бутик, но тут же обнаружила, как все вдруг изменилось. Уже не было обращенных к ней улыбок, а была холодная вежливость, граничащая с настороженностью. Натренированные взгляды продавцов тотчас обнаруживали какое-то несоответствие. Посетительница бутика была хорошо одета, но что-то ее выдавало. Что-то сигнализировало о том, что она здесь – случайный человек.
Она едва сдержалась, чтобы тут же не развернуться и уйти, заставила себя пройтись по магазину и только после этого покинула его.
Ее разглядывали из-за витринного стекла надменно и презрительно, и она не сразу даже сообразила, что это манекены.
Прокопова она нашла в автосалоне. Он, как зачарованный, бродил среди лакированных красавцев.
– Ты уже? – спросил он невнимательно.
– Да.
Тут он очнулся наконец.
– А покупки где?
– Какие покупки? – не поняла она.
– Ну, ты сказала, что тебе понравилось. Платье там какое-то. Я думал, ты возьмешь. Карточка у тебя с собой? Там двадцать тысяч баксов, на той карте.
Он заставил ее купить это платье, хотя на самом деле оно ей нисколько не нравилось, и она не стала останавливать Прокопова только потому, что не хотела расстраивать его, хотя тысячи семисот долларов было жаль, конечно.
Когда сели в машину, Прокопов включил радио. Был он по жизни брутальным, ну и вкусы, естественно, соответствующие. Блатняк из динамиков, других песен он не слушал.
Она нахмурилась.
Он запоздало осознал свою ошибку. Выключил радио.
– Ты бы дала мне какие-то диски, – произнес почти виновато. – Какие сама обычно слушаешь. Я бы ставил при тебе, мне не трудно. Ты кого любишь?
– Криса Ри.
– Кого-кого? – напрягся Прокопов.
– Крис Ри, – сказал она. – Певец такой.
– Не наш?
– Из Англии он, кажется.
– Живой?
– В смысле?
– Сейчас – живой? Не умер он еще?