Турецкий транзит
Шрифт:
– И спроси у него, не знакомо ли ему это место, – сказал он Полине.
Девушка перевела. Турок всмотрелся в снимок.
– Это Термесос, – сказал он.
– Мне знакомо это название, – вспомнила Полина.
– Ты там была? – быстро спросил Сергей.
– Кажется, нет. Но я видела слово Термесос в путеводителях.
Сергей раскрыл свою сумку, выгреб оттуда книги, и они с Полиной принялись листать их на глазах озадаченного турка. Полина нашла упоминание о Термесосе, стала переводить с английского для Сергея.
– Практически ничего не известно о народности, основавшей этот город в труднодоступном месте на горе. И неизвестно, когда этот город возник… Расположен на высоте 1700 метров над уровнем
– Вот оно! – сказал Сергей. – Мы нашли этот город!
Они оставили мысль переночевать в Анталье и отправились на поиски Термесоса, несмотря на то что день уже близился к завершению. Сергей сориентировался по карте, и из Антальи они выезжали, следуя указателям с названиями городов Бурдур и Испарта, но очень скоро после того, как Анталья осталась позади, они свернули в направлении города Коркутели и приблизительно в тридцати километрах от Антальи увидели указатель с надписью: «Термесос».
На ответвлении уводящей в горы дороги была касса, и им пришлось приобрести билеты.
– За вход на поле чудес, оказывается, надо заплатить, – пробормотал Сергей. – Я надеюсь, что наши инвестиции окупятся и деньги мы потратили не зря.
Дорога шла через лес и поднималась все выше в горы. Здесь не было жилья и не было людей, и за все время им навстречу проехала только одна или две машины.
Километров через десять, когда они достаточно высоко поднялись по петляющей дороге, их взорам открылась площадка, где стояли несколько машин и большой автобус, в котором рассаживались гомонливые туристы. Проехать дальше было невозможно: дорога закончилась.
Они стали подниматься по неширокой и безлюдной в этот поздний час тропе, взбираясь все выше по заросшему лесом склону.
Минут через двадцать медленного подъема они встретили группу из четырех человек: двое мужчин и две женщины, туристы. Те спускались сверху быстрым шагом и посторонились вежливо, пропуская поднимающихся вверх по тропе путников, глядя на них при этом с легким недоумением – время для прогулок в этом лесу было уже позднее.
Солнце закатилось за горы, отчего небо из синего превратилось в серое. Все вокруг потемнело и краски утеряли яркость. Не пели птицы. Не было слышно голосов. Только время от времени шумела потревоженная ветром листва. И вдруг они увидели первые руины. Хотя были готовы к встрече с мертвым городом и успели прочитать, что Термесос, когда-то процветавший и в лучшие годы насчитывавший двадцать тысяч жителей, угас уже к пятому веку – был разрушен сильным землетрясением и окончательно покинут его последними обитателями, после чего был забыт до девятнадцатого века, когда его случайно обнаружили в труднодоступных лесах на вершине горы, – они все-таки дрогнули, увидев проступившую из-за листвы кладку грубоотесанных камней, словно они и были теми первооткрывателями, которые увидели мертвый город после почти полутора тысяч лет забвения.
Остатки стен, арочные своды и груды каменных блоков, рассыпавшихся по земле кубиками из детского конструктора, в окружении густого леса, заполонившего все вокруг и уже пробившегося отдельными деревьями сквозь камни умершего города.
Судя по табличке, здесь когда-то были бани и гимнасий, место для спортивных упражнений, где царили молодость и сила, а ныне тлен и запустение среди руин, переживших своих строителей на пару тысяч лет.
Подавленные впечатлением от первого соприкосновения со свидетельствами безжалостности и непобедимости времени, путники в полном безмолвии направились дальше, вверх по тропе. Через четверть часа они вышли к античному театру, создатели которого, как казалось, выдолбили гигантскую
Здесь когда-то жил удивительный народ. Сильный народ. Счастливый народ. Они поселились там, где равными им были только птицы. Они присвоили себе право жить в таком месте, где в театре можно было даже не давать представлений – достаточно было сесть на скамью театра и наслаждаться изумительной красотой окружающих пейзажей. И никто не мог поставить под сомнение ни их выбор, ни их права – даже всемогущий Македонский отступил.
Быстро темнело. Взошедшая луна заливала руины города призрачным светом. И никого не было вокруг.
– Пойдем, – едва слышно произнес Сергей.
Они пошли через лес, тут и там натыкаясь на руины. Назначение некоторых из разрушенных построек им порой удавалось определить по табличкам. Храм. Еще храм. Бывший жилой дом. Агора, торговая площадь. Цистерны для хранения воды – это несколько огромных емкостей, выдолбленных прямо в скале и выходящих на поверхность огромными черными проемами-колодцами, которые казались бездонными в сумерках. Лес был густой. Он скрыл планировку улиц, он уже давно поглотил этот город, он его почти победил, и оставались лишь последние островки того пространства, которое когда-то обжили люди.
Пройдя по едва угадывающейся в темноте тропе, они вышли к развалинам какого-то внушительных размеров сооружения, от которого осталась только огромная стена, а дальше тропа раздваивалась, и там были два указателя. Тот, что уводил направо, Сергея не заинтересовал, а левая тропа, судя по указателю, вела к некрополю, и теперь уже не оставалось сомнений, что цель близка. Потому что некрополь – это город мертвых. И в этот город они стремились лунной ночью.
Они шли через лес, где, кроме самой тропы, не было никаких других следов присутствия человека. Ни руин, ни указателей – ничего. Здесь уже было по-настоящему страшно, потому что ночь окончательно вступила в свои права и пробивающийся сквозь листву деревьев лунный свет был пугающе призрачен.
Вряд ли они смогли бы сказать, сколько им пришлось пройти по тропе, которая все время вела их вверх, когда деревья вдруг расступились, открывая взорам настороженных и уставших путников невероятную картину, какую прежде им никогда видеть не доводилось, и они остановились, пораженные.
Каменные саркофаги были рассыпаны в хаотическом беспорядке. Где-то они просто устилали пространство под деревьями, а где-то громоздились высокими холмами, на вершины которых можно было забраться, лишь карабкаясь по этим последним пристанищам давно умерших людей. Каменных гробниц было много, очень много – десятки, сотни, тысячи, как представлялось путникам, которые не без внутренней дрожи пробирались через этот город мертвых. Они с такой силой вцепились друг в друга, будто только в этом было их спасение и стоит им только руки расцепить, как тотчас же они будут разлучены и пропадут, сгинут, как сгинули когда-то обитатели Термесоса.
Тропа петляла меж саркофаговых холмов. Судя по всему, жители Термесоса были вынуждены водружать каменные гробницы одну на другую, сооружая своеобразные многоэтажки для покойников по причине многочисленности последних, но затем землетрясения разрушили упорядоченность этого города мертвых, превратив все в хаос, в подобие ада на земле, где даже покойникам покоя нет. Каменные крышки – плиты саркофагов были сорваны, и страшно заглядывать в черные провалы этих огромных гробов, намного переживших своих обитателей.