Турист

Демченко Антон Витальевич

— То есть, тот факт, что мы не брали их с собой в дорогу, тем не менее, на каждом пикнике они крутятся у нас под ногами, пока не сожрут половину всего приготовленного шашлыка, ты за особенное умение не считаешь, да? — осведомился я.

— Э-э… я думала, ты их окном к нам приводишь, — совершенно по-простецки, я бы даже сказал, пацанячьим

жестом, Оля взъерошила свою короткую стрижку. Да, перед отправлением из Перми по дальнейшему маршруту, ей пришло в голову укоротить причёску… после чего она ещё три дня выносила мне мозг на предмет: «нравится-не нравится». А мне, вообще, по фиг! Жену я люблю, как бы она не выглядела и какой бы длинны ни была её причёска.

— Представляешь, нет, — ехидно ухмыльнулся я и развёл руками, на миг отпустив руль медленно вращающей колёсами спасплатформы. — Они сами приходят, как и положено настоящему северному пушистому зверьку. Внезапно.

— Блюфросты-гранды, — фыркнула Оля, но, почуяв мои эмоции, тут же растеряла всё веселье. — Подожди, ты что, серьёзно?

— Говорю же, уникальные питомцы, — кивнул я и, сняв с носа поднадоевшие очки, потёр переносицу. Это как так-то?! Я что, один замечаю все их выкрутасы?!

— Ой, а у тебя глаза больше не светятся, — неожиданно радостно воскликнула Оля. — Наконец-то!

— Что, тебе так не по нраву муж-очкарик? — удивился я.

— Нет, меня просто достал твой пафосный вид, — фыркнула она и, достав из бардачка зеркальце, сунула мне его под нос, чтобы рассмотрел своё отражение.

— Милая, я, вообще-то, за рулём, — возмутился я.

— Милый, мы, вообще-то, посреди реки, — тем же тоном откликнулась Оля, продолжая подпихивать зеркало. — Так что ничего страшного не случится, если ты на секунду отвлечёшься.

И ведь не поспоришь! Спасплатформа, действительно, гудя водомётами, чешет по Чусовой, и лишь время от времени мерно шлёпает колёсами по отмелям, когда нам надоедает мерно речное

плавание и ленивое любование совершенно обалденными горными видами, и хочется ощутить под ногами твёрдую землю. Опять-таки, пикники с шашлыками удобнее, всё же, проводить на берегу, а не на крыше машины посреди реки.

— В Горнозаводск зайдём? — спросил я, убедившись, что мои глаза и впрямь вернули классический для людей вид и прежний серый цвет радужки.

— До Койвы ещё далеко, доберёмся, решим, — легкомысленно отмахнулась Оля. — Кстати, там поблизости ничьих вотчин-угодий нет? А то ведь опять вляпаемся, как с Исенбаевыми.

— Это мы запросто, это нам только дай, — согласно покивал я. — Но вопрос не по адресу, я понятия не имею, чьи там земли. Знаю только, что не Громовские. А вообще, открой коммуникатор и посмотри на инфоре Поместного приказа. Там должны быть соответствующие карты.

— Точно! — Оля взъерошила мех на пузе Нахала и развернув, экран браслета, погрузилась в изучение материала. Впрочем, уже через несколько минут от её энтузиазма не осталось и следа. — Ки-ир, а Кир?

— Что?

— А может ну его этот Горнозаводск? Давай до Усть-Тырыма сходим? И дальше по Койве, хоть до Старого Бисера, а там уж можно будет и на Антуфьев пояс выйти? А? — протянула Оля странным тоном. — Там казённые земли как раз начинаются. Дойдём до Тёплой горы, и на север, хоть до Медведки, хоть до самого Конжаковского камня? Хороший же маршрут…

— Оля, не крути, — нахмурился я. — Что ты там такого увидела?

— На, читай, — вздохнула жена, делая свой экран видимым.

«Уральский Курьер. Его Высочество Михаил Романович, цесаревич и великий князь Тверской, направлен чрезвычайным и полномочным инспектором Изыскательского Приказа с назначением в Горнозаводское управление кабинетских земель…»

Ну, приехали, чтоб его!