Туркужин
Шрифт:
– Посмотрите, что там такое! – скомандовал Ульгерт.
История пятая
Первое небо или Верхний мир
То ли по старости и забывчивости, а может, по какой другой причине, бог Амыш не сказал Дауду, что волшебная свирель – не простой подарок. Ее обладатель принимал на себя обязательство служить всему живому –
Так что можно сказать, с тех пор как Дауд получил в дар волшебную свирель, их любовь с Адиюх была обречена. Но обречена ли сама Адиюх? И что сталось с Даудом?
А с Даудом случилось вот что.
Простился он с любимой, сошел с тропы и прыгнул в пропасть. Летит Дауд в бездну и думает: погубил любимую… чем жить после такого… чем жить без любви, лучше не жить вовсе… пусть бы все скорее кончилось.
Вдруг он почувствовал благоухание альпийских лугов, прикосновение бархатных крыльев; затем удар, знакомое седло… и вот он уже сидит верхом на быстрокрылом подарке Амыша…
Пегий альп уже набирал высоту, когда Дауд подумал, что не дал ему имя.
Поняв, что спасся от гибели, Дауд почувствовал невероятный стыд. Конечно, не от того, что забыл дать имя альпу: быстрокрылый – друг, друзья умеют ждать.
Летел Дауд на альпе, не зная, как поступить и что делать. Разве имеет он право жить, став причиной смерти возлюбленной?
О, кто не оказывался невольным убийцей, наверно, вряд ли поймет Дауда. Когда от мысли о гибели Адиюх, его сердце в тысячный раз разорвалось на тысячу мелких кусочков, Дауд издал горький, жалобный стон и затих, покорившись судьбе и счастливому спасению.
Пролетев по небу, альп – назовем его Пегий – со своим седоком оказались на Горе Счастья, где-то у самой вершины.
Дауд не мог сказать, где именно находится. События, происходящие с быстротой сверкания молнии, совсем смутили его, но он точно знал, так словно кто сказал, что теперь нужно остановиться и ждать. Что он и сделал.
Спустя время на гору лег густой туман. Сначала туман окутал плотным кольцом обе вершины, а затем пополз вниз.
Еще немного и Дауд тоже погрузился в аспидно-серое облако. Когда туман спустился ниже, юноша, не сходя с места, перешел из ночи в день, из зимы – в ясное солнечное лето, из звенящей тишины каменных
Взору Дауда открылись бескрайние просторы лугов, лесов, гор и морей. То тут, то там поднимались величественные строения, доселе невиданные и непостижимые уму нарта.
Юноша с удивлением заметил – его зрение улавливало и то, что находилось совсем рядом и то, что отдаленo, казалось, на бесконечное расстояние.
Молодой нарт от изумления не мог вымолвить слова – там, где заканчивалась самая высокая точка Южного Княжества и начиналось небо, вдруг появился сияющий мир, один взгляд на который наполнил сердце неизъяснимым счастьем, а тело – силой и радостью.
До этого мига Дауд не знал, что жизнь может быть такой!
– Не правда ли, здесь прекрасно?
– О, да! – произнес Дауд и только теперь понял, что разговаривает со своим альпом.
Сколько же испытаний пришлось пройти, чтобы вспомнить родной туркужинский язык!
История шестая
Бессменный правитель Читландии
Отправившись к источнику света, разведчики Ульгерта, нашли Адиюх. Она лежала в гроте, со сломанной шеей, но крови не было – из раны струился белый свет.
Светилась не только рана – все тело дочери нартов. А безжизненные руки прекрасной девушки двумя лучами белого света освещали пространство вокруг – грот, тропу, скалы. Только до ущелья, куда прыгнул ее возлюбленный, свет Адиюх не доходил.
Чинты уложили бездыханное тело нартской девушки на носилки и осторожно спустили с гор. Когда Адиюх привезли в подземелья, Ульгерт созвал лучших знахарей Читландии. Поколдовали они вокруг красавицы не день, но год и вернули ее к жизни. Да только не на счастье и радость, но, чтобы пополнив сокровищницу правителя, сделаться его любимым развлечением.
Но кто же захочет так жить – чужим развлечением? Вот и Адиюх, хоть и оставалась живой, а словно мертвая, спящая. Но и спящей красавица не имела цены. Правитель Читландии был как раз из тех, кто знал в сокровищах толк, пожалуй, лучше всех обитателей Туркужина. Он разбирался даже в тех сокровищах, которые не признавали таковыми его подданные, чинты.
Конец ознакомительного фрагмента.