Турникет

Предисловие

– Приехали, – громко сказал грубым голосом офицер в строгом военном кителе и фуражке, стоящий посередине плацкартного вагона. – Вспоминайте имена!

От этих слов девочка лет одиннадцати, лежащая на втором спальном ярусе, проснулась. Она протёрла глаза, убрала с себя белую простыню и осмотрелась по сторонам.

Разномастный народ зашевелился в набитом вагоне.

На нижней полке впритык друг к другу сидели взрослые люди всех возрастов, в нательном белье. Мужчины были одеты в «белугу», а женщины – в белые длинные сорочки. На головы некоторых мужчин и женщин были надеты чёрные мешки из плотной ткани, руки их были скованны наручниками. Таких людей с мешками было немного, с чёртову дюжину. Остальные взрослые люди, на чьих головах не было мешков, с недоумением озирались друг на друга.

На второй полке лежали дети, одетые также как и взрослые, в нательное бельё. Это были девчонки и мальчишки разных возрастов, от самых малых до почти юношей и девушек. Дети, как и взрослые, осторожно поглядывали друг на друга с затаённым недоверием. Никто из них не плакал. Посреди них была и одиннадцатилетняя девочка.

На третьей полке, самой верхней, лежали грудные малыши. Их было не так много, как взрослых и детей. Они были аккуратно завернуты в белые одеяльца. Одни младенцы были перевязаны голубыми ленточками, на других красовались розовые. Малыши лежали смирно, изредка шевелясь и покряхтывая, они соблюдали негласную солидарность – ни единого плача.

– Вспоминайте имена, – повторил офицер, после чего удалился из вагона.

«Что значит вспоминайте имена? – подумала девочка, – Меня зовут…».

Она настойчиво стала вспоминать своё имя, но поняла, что не может вспомнить его. От этого ей стало немного страшно.

«Меня зовут, меня зовут, меня…», – повторяла девочка про себя, но вспомнить своё имя не получалось.

Она посмотрела в окно и увидела едва заметные хмурые деревья, неподвижно стоящие вдоль железнодорожного полотна. Зелёная трава еле-еле просматривалась под вагоном, плотный туман размыл всё вокруг.

На улице стояла летняя пасмурная погода в союзе с полной тишиной.

Естественное освещение в вагоне из-за погоды на улице было скудноватым, да и царящая атмосфера придавала всему происходящему удручающее

В вагоне все молчали, и только человеческий шорох, доносившийся в разных местах, не давал тишине вступить в свои права.

Офицера сменили два здоровых солдата, с винтовками на плече.

– Те, что с мешками за мною, на выход, – строгим голосом проговорил один из них, поправляя пилотку на голове.

– Шевелись! – зарядил второй солдат, видя, как боязливо и нехотя выполняют команду люди с мешками на голове.

«Меченые» один за другим покинули вагон, следуя за первым конвоиром. Второй солдат быстро осмотрел весь вагон от начала до конца, замкнув их колонну.

В вагоне повисла гробовая тишина. Все дышали очень медленно и тихо.

Тишину нарушил высокий мужчина в синем халате, который зашёл в вагон и остановился посередине. Он не спеша, снял с лица очки в тёмной оправе, достал из кармана брюк платок и протёр им линзы.

– Взрослые и дети, – усталым сиповатым голосом сказал врач, – вспомните, пожалуйста, свои имена. Если кто-то из вас вспомнил своё имя, то продолжайте его произносить про себя, не останавливаясь. Повторяю, произносите своё имя про себя, не останавливаясь, пока его не спросит у вас женщина-врач.

Прошла минута, во время которой врач и весь вагон молчали.

Девочка закрыла глаза, вспоминая, как её зовут и, как она здесь очутилась. В голове была сплошная пустота.

«Катя, – вдруг влетело в её голову это имя. – Меня зовут Катя».

Она стала повторять про себя имя «Катя», чтобы оно случайно не вылетело из её головы. Тревожное состояние сменилось на спокойное повторение своего имени.

– Те товарищи и дети кто не вспомнил своё имя, – продолжил медленным голосом говорить мужчина-врач, – пройдёмте на выход. Следуйте за мною.

За врачом последовала длинная вереница пассажиров вагона, от млада до стара; они медленно выходили из вагона.

Внутри вагона сразу же опустело, большая часть пассажиров покинула его.

Уже привычную за столь короткое время тишину потревожили зашедшие в вагон красивые девушки, с беловласыми косами. Они были одеты в ярко-белые выглаженные халаты с красным крестом на груди и повязанными косынками на голове. Их лица безмятежно светились, а искренняя улыбка придала оставшимся людям спокойствие. В руках у каждой девушки было по красивой люльке в виде большой плетёной корзины с мягким одеяльцем внутри. Они бережно достали младенцев с третьего яруса, уложили их в люльки и вынесли из вагона. Младенцев было столько же, сколько и прекрасных юных девушек, словно заранее кто-то всё сверил и подсчитал.

К последним пассажирам, кто остался в почти пустом вагоне, явилась стройная женщина-врач. Она прошла в начало вагона, где начинался отсчёт мест, и спрашивала у каждого пассажира его имя, пристально всматриваясь в лицо.

Дошёл черёд и до девочки лет одиннадцати.

– Как тебя зовут? – спросила врач, глядя прямо в её глаза.

– Меня зовут Катя, – тихо ответила она.

– Хорошо, – сказала врач, переводя свой взор на следующего пассажира.

После процедуры по вспоминанию своих имён врач остановилась посередине вагона и звонким голосом оповестила пассажиров, – Товарищи взрослые и дети, следуйте за мною.