Турнир

Пастырь Роман

Знаками показал, чтобы Кая вернулась ко мне, а остальные продолжили путь.

— Опять вся грязная работа на нас? — спросила она, подбежав. — Сколько их?

— Семеро.

— Не десяток?

Я промолчал, потому что вопрос был риторическим. Дороманцы не бежали строем. В одну шеренгу тоже не выстроились. Они двигались широкой дугой. От одного края до другого — под полсотни шагов. То один дороманец замирал и оглядывался, то другой. Так и бежали, прочёсывая скалы и все места, где можно спрятаться.

Нам ещё повезло с рельефом. Здесь полно выступов, что затрудняют обзор. Дальше есть места, где хватает открытых пространств, и вот там скрыться будет куда сложнее.

— Сначала убиваем крайних. Главное, чтобы они своих не предупредили.

За что ценю Каю, так это за боевую слаженность. Пусть мы какое-то время не виделись, но та никуда не делась. Мне не надо было объяснять логику устранения отряда. Если ошибиться, они соберутся в строй, и победить их будет куда сложнее. А ещё подадут сигнал своим. Им ведь не надо нас убить любой ценой. Требуется всего лишь задержать и определить место, где находимся. После чего здесь в течение пяти минут сотня человек соберется.

Отряд приближался стремительно. По тому, как они двигались, с какой скоростью, было видно, что это солдаты на уровне ветеранов, кто-то из стражи города, а не горцы, что бегают по скалам каждый день. Скорость движения, то, куда они целят, как оступаются — внимательному взгляду это говорило о многом. Поэтому я и не боялся напасть вдвоем с Каей на семерых солдат.

Девушка начала первой. Дождалась, когда дороманец, бегущий с правой стороны отряда, вскочит на камень и… вспорола его от паха и до горла здоровенным темным лезвием, демонстрируя свой подавляющий талант. Убив его, прыгнула наверх, давая себя разглядеть.

Любит она пафосные жесты.

Воспользовавшись тем, что она отвлекла внимание дороманцев, я выскочил с другой стороны. Метнул темное лезвие в одного солдата и сделал выпад копьем в другого. Лезвие попало, дороманец споткнулся, но покров его защитил. А тот, что принял удар копьем, осел с мертвыми глазами на землю. Против внешнего таинства ему противопоставить было нечего.

А дальше… Дальше началась бойня. Кая разбиралась со своей стороной, я со своей. Весь бой не занял и минуты, выйдя коротким и жестоким.

Не сговариваясь, бросились бежать. Нагнали отряд и дальше двигались вместе с остальными. Никто не говорил. Берегли дыхание.

Церен бежал легко. Смотря на него, я испытывал зависть. Складывалось ощущение, что он ничего не весит, гравитация настолько любит его, что сама помогает двигаться. Остальным это давалось труднее. Каждый в отряде был закалён, но легкие кроссы и бег наперегонки с вражеской армией — разные вещи.

Нам повезло. Ещё двенадцать минут никто не попадался на глаза. А потом я заметил очередной отряд и почти сразу ещё один.

— Кая, уводи

остальных, — сказал я, сблизившись с девушкой.

— А ты что?

— Отвлеку дороманцев, что же ещё. Не переживай, найду вас.

— Тогда держи, — создала она темный сгусток на руке. — Он укажет путь к нам. А если возникнут неприятности, развеется. Если вдруг решишь подохнуть, уничтожь, чтобы мы не ждали, — сказала она с нотами цинизма.

— Хорошо, — хмыкнул я на её подколку.

— Опять геройствуешь, ученичок? — поинтересовался Церен, что разглядывал меня в этот момент.

Мы остановились перевести дух и прятались среди камней. Надо было дождаться, пока отряд впереди пройдёт мимо, чтобы продолжить двигаться.

— Голый расчёт. Вы с ними или со мной?

— А кто мой ученик?

— Тогда идёмте.

Хотелось у него спросить, где пролегает грань между шутовством и профессионализмом, но как-нибудь потом.

***

Дороманцы проходили через ущелье один за другим. Бегали по стенам, кричали, выискивали нас чуть ли не с собаками.

— Что дальше? — с ленцой спросил Церен.

Я прятался, забившись в щель на скале. Применяя то, чему научил мастер. С помощью энергии искажал покров так, чтобы слиться с пейзажем. Отвечать я ему не стал. Это он мог себе позволить болтать у противника под боком, а я так звуки не умел глушить.

— Оглох, что ли? Ах да, ты же неумеха.

Тьфу на тебя.

Церен, между прочим, нигде не прятался. Он сидел прямо на скале… Точнее, прилип к ней, но выглядело так, будто сидит в удобном кресле. Никто его не видел, хотя казалось, как это возможно.

— Ладно-ладно, сделай лицо попроще, — в этот момент Церен не мог видеть моего лица, как бы ему ни хотелось, так что это не больше чем догадка. — Ты неплохо увёл погоню.

Ага, для чего потребовалось вступить в бой, пошуметь, скинуть дороманца с высокой скалы, чтобы он орал подольше, пока падал, закидывать отряд таинствами, обстрелять ещё один, пока они бежали за мной по вертикали и… Ну, за этот час я много чего успел сделать.

Это позволило стянуть силу дороманцев на себя. Единственная проблема — их здесь теперь под пару сотен носилось, и были они настолько злы, что, если заметят, мне несдобровать.

— Да и обучаешься поразительно быстро. Вон, от этих придурков спрятался. Если придёт кто-то из элиты, кто специализируется на наблюдении, тебе несдобровать, но это частности. Пока сиди, отдыхай. Минут двадцать у тебя есть, пока нужные люди не объявятся.

Двадцать минут, значит. А ситуация-то безвыходная.

— Сейчас ты переоценил себя. Зато группу спас. Наверное, — черный сгусток Каи прилип к шее и никуда не девался, а значит, с ними всё хорошо. — Но как убьют тебя, их тоже найдут, не сомневайся.