Турнир
Шрифт:
Положение Грабла было безнадежным – слева его теснил Арканс, быстро орудовавший двумя мечами; справа наседала Форквут, ничуть не утомленная схваткой; силы моррона были на исходе, а в его руках имелся лишь топор, чье древко, к счастью, оказалось настолько крепким, что не сломалось даже под сокрушительными ударами двуручного меча. Под таким дружным натиском сразу двух опасных врагов Грабл не продержался бы более минуты. Он был обречен, поэтому и решился исполнить свой последний долг, долг перед Легионом, а значит, и человечеством. Удачно улучив момент между почти непрерывно следовавшими одна за другой атаками, Грабл быстро присел, резко оттолкнулся ногами от пола и выпрыгнул вверх, на несколько мгновений воспарив над головами врагов. Когда его тело достигло пика прыжка и сила притяжения потянула вниз, моррон метнул топор,
Неизвестно, собиралась ли Форквут в память о былых днях вынуть меч и великодушно позволить моррону умереть на полу или желала до конца насладиться его муками, но только вампиршу отвлек крик, душераздирающий крик Арканса, полный отнюдь не боли, а ненависти, досады и отчаяния. Выдернув окровавленный меч из тут же повалившегося на пол тела, Каталина обернулась и сама чуть ли не застонала. Хозяин дома, благородный барон ванг Трелл, на которого парочка кровососов возлагала большие надежды, неподвижно стоял у стены, пригвожденный лезвием топора, поделившим его голову на ровные две половинки.
По лицу умирающего, уже не чувствовавшего боли, но все еще находившегося в сознании моррона пробежала призрачная тень улыбки. Он выполнил долг, пусть даже частично. Он сделал все, что мог; и ему перед смертью было не в чем себя винить. К тому же созерцание напоследок парочки раздосадованных вампирских рож доставляло ему неописуемое наслаждение.
– Ты во всем виноват! Это ж надо было так подставиться, да еще в самом начале боя! Сколько раз тебе говорила, я не кисейная барышня, сама могу за себя постоять! – гневно прокричала Каталина, обвиняя в неудаче верного ей Арканса и не готовая признать, что точно так же сама виновата в смерти барона.
Тальберт открыл было рот, собираясь что-то ответить в свое оправдание, но ему было не суждено ни успокоить расстроенную госпожу, ни привести доводы в защиту неудачного начала боя. Массивные створки двери с грохотом распахнулись, чуть не слетев при этом с петель, и в зал влетело окровавленное тело мертвого охранника, лишенное части правой руки и головы. Ванг Трелл не зря испугался, когда выглянул в окно, недаром прекратил звать стражу на помощь. Вельможа увидел, что во дворе его поместья тоже шел бой; увидел, как гибли его слуги под натиском куда более сильного и опасного врага, чем низкорослый убийца, пожаловавший в его кабинет.
Разбрызгивая кровь, тело обезглавленного солдата пролетело добрую половину зала, после чего, ударившись об пол, не остановилось, а заскользило дальше, пока не встретило на своем пути преграду – решетку камина. Тот, кто отправил окровавленный снаряд в полет, явно обладал чудовищной силой и не боялся столь вызывающе заявить о своем прибытии. Мгновенно окончив распрю и позабыв о все еще не отошедшем в мир иной морроне, вампиры взялись за оружие и приготовились достойно встретить врага, кем бы он ни оказался.
Незваный гость все же краем уха да слышал о хороших манерах. Заблаговременно оповестив хозяев дома о намерении нанести визит, он не заставил их долго томиться в ожидании. Не прошло и нескольких мгновений, как на пороге появилось существо, скорее напоминавшее исчадие ада, нежели походившее на благородного рыцаря. Его вид так устрашал, что даже чего только не повидавшим на своем долгом веку вампирам не удалось сохранить хладнокровие и спокойствие. У Форквут, крепко сжимавшей меч, вдруг затряслись руки, а привычный к виду крови и изувеченной плоти Арканс инстинктивно отпрянул назад и чертыхнулся, послав бранное проклятие святым Небесам.
В зал вошел почти двухметровый великан, с ног до головы закованный в стальные доспехи. В правой руке он держал, как игрушку, огромный двуручный меч, а в левой – отрубленную голову солдата, с которой еще капала кровь. Грозное орудие убийства от кончика до рукояти было покрыто кровью и кусками свежего мяса, не лишенного кожи и фрагментов костей. Грудь широкоплечего воина тяжко вздымалась.
– Кровососы!.. Мерзкие пиявки!.. Смерть вам, твари! – громогласно и с неподдельной ненавистью прорычал принявший ванну из вражеской крови рыцарь, а затем, так и не удосужившись оповестить о цели свого визита, приступил к привычному для него делу, то есть к беспощадной резне.
Несмотря на отменную реакцию, помноженную на вампирские способности и завидное бойцовское мастерство, Тальберт едва успел отбить рукой несущуюся прямо ему в лицо мертвую голову. Необычный снаряд не причинил вампиру вреда, но отвлек внимание и отнял несколько ценных мгновений. Не успел Арканс и глазом моргнуть, как перед ним выросла грозная фигура в окровавленных доспехах. Только чудом он успел принять на скрещенные основания обоих мечей сокрушительный, рубящий удар двуручного меча, идущий точно сверху вниз. Прочная сталь клинков выдержала столкновение с тяжелым мечом, руки Тальберта тоже не дрогнули и удержали вырывающиеся из ладоней рукояти, однако это был не конец рыцарской атаки, а только ее начало. Не без труда отбив меч врага, Арканс совершил вошедший в привычку прием, весьма эффективный в бою с противником, владеющим двуручным оружием. Он крепко сжал перекрестья своих мечей, а затем резко крутанул их в сторону и вниз, собираясь таким способом вырвать зажатое и неповоротливое оружие из вражеских рук. Однако вампир не учел, что, нанося мощный удар, рыцарь держал двуручный меч лишь в одной руке, а не в обеих. Не исключено, что Тальберт просто не заметил этого нюанса, поскольку его внимание отвлекла «летающая голова». Частенько за рассеянность в бою приходится сурово расплачиваться. Тальберт понял, в чем состояла его роковая ошибка, только когда в его висок с силой врезалась стальная перчатка. Удар рыцарского кулака подкосил вампира, затылку которого совсем недавно и так крепко досталось от щита моррона. Как тюк с мукой, Тальберт повалился на пол, но надо отдать ему должное, будучи настоящим воителем, все же разок попытался подняться… правда, неудачно. Окованный стальной пластиной носок рыцарского сапога, врезавшийся в живот кровососа, помешал ему продолжить бой.
Все произошло за считаные секунды. Возможно, у Тальберта с Каталиной и были шансы противостоять рыцарю и выйти из схватки победителями, однако Форквут повела себя странно и подло, впрочем, «подлость» – не тот критерий, которым можно мерить поступки вампиров. Вместо того чтобы поспешить на помощь близкому другу и соратнику, она отбросила оружие и побежала в дальний конец зала. Зазубренный меч, обагренный кровью моррона, не прогрохотал по каменным плитам, а растворился в воздухе еще до того, как коснулся пола. Губы красавицы что-то беззвучно зашептали, а освободившиеся руки бывшего Лорда-Вампира очертили в воздухе правильный круг. Не прошло и пары секунд, как просторный кабинет барона осветило алое свечение открывшегося портала. Лишь мельком оглянувшись и узрев, как сапог ненавистника вампиров врезался в живот брошенного ею дружка, Каталина Форквут покинула владения уже покойного барона ванг Трелла, а портал за ней тут же закрылся.
Неизвестно, почему Каталина поступила так низко. Возможно, она не смогла простить Аркансу гибели барона, а может быть, просто сочла, что даже вдвоем они с рыцарем не справятся. Не исключено, что Тальберт просто ей надоел, а тут подвернулся удобный случай от него избавиться, притом чужими руками. Какой бы сильной ни была любовь, но она непременно пройдет за неполные триста лет.
Алое свечение погасло, а из-за опущенного забрала рыцарского шлема послышалась отборная брань. Победитель был явно раздосадован позорным бегством одного из противников, однако, как человек благородный, он поступил милосердно – не стал обрекать поверженного Арканса на долгую, мучительную смерть. Один резкий удар двуручного меча, и голова вампира покатилась по полу.