Тварь внутри тебя

Ламли Брайан

Пока Гарри рассказывал, глава отдела экстрасенсорики украдкой изучал его. Он, казалось, ничем не отличался от того человека, с которым Кларк месяц назад встретился в Эдинбурге. Оттуда Кларк направился на Родос и острова Эгейского моря, а Гарри — в горы Трансильвании. Внешне-то он был таким, как всегда... Однако сведения, полученные Кларком, заставляли усомниться в том, что Гарри остался прежним.

Гарри Киф был как бы составлен из двоих людей: разум одного и тело другого. Разум принадлежал ему, Гарри, а тело — некоему Алеку Кайлу, которого Кларк знал в свое

время. И вот что удивительно: постепенно лицо и фигура, доставшиеся Гарри от Кайла, становились все более похожи на лицо и фигуру погибшего Гарри. От всего этого у Кларка голова шла кругом. Ему приходилось заставлять себя не думать об этой метафизике, не попытаться разобраться в психологической стороне вопроса.

Некроскопу, вернее его телу, было, насколько знал Кларк, года сорок три — сорок четыре, но выглядел он лет на пять моложе; разум же его был моложе еще лет на пять. Все это трудно поддавалось осмыслению... Кларк снова заставил себя сосредоточиться.

Взгляд медово-карих глаз Гарри чаще бывал недоверчивым, но иногда щенячье-восторженным; впрочем, сейчас глаза его были скрыты за большими солнцезащитными очками. Кларк почувствовал раздражение. Эти очки... Они были уместны весной в Греции, но не здесь, в Эдинбурге, в это время года. Разве что у человека слабые глаза. Или чужие...

В рыжевато-каштановых, вьющихся от природы волосах Гарри многочисленные седые пряди выглядели неестественно, как специально обесцвеченные. Через несколько лет седина будет преобладать, но уже сейчас она придавала Гарри профессорский вид. Профессор, да... Но каких немыслимых наук? Нет, по внешнему виду Гарри трудно было догадаться о чем-то. Черная магия? Колдовство? Господи, конечно нет!

Он всего лишь некроскоп — человек, который беседует с мертвецами.

Когда-то Киф был слегка полноват, совсем немного. При его росте это почти не портило фигуру.

После того дела в России, когда он получил новое тело, Гарри стал уделять себе больше внимания и теперь был в идеальной форме, насколько позволял возраст. Поэтому он и выглядел на тридцать семь — тридцать восемь.

Эта оболочка, это лицо принадлежали человеку с чистыми помыслами. Этот человек не искал такой участи, не стремился стать самым мощным оружием отдела экстрасенсорики. Он был тем, кем был, и делал то, что приходилось делать.

Так было раньше. А теперь? Чисты ли его помыслы? По-прежнему ли за этой оболочкой скрывается душа ребенка? И есть ли у него теперь душа? Или им владеет что-то другое?

Они миновали арку с контрольным пунктом, где несколько офицеров полиции инструктировали группу солдат, и по мощенному булыжником проезду направились к Замку. Полицейские знали, что Кларк важная шишка, и их с Гарри не проверяли.

Громада Замка внезапно выросла перед ними.

— Так что, ты там все довел до конца? Там чисто? — спросил Дарси.

— Абсолютно, — кивнул Гарри. — А на островах? Не оставил ли там Янош своих?

— Там ничего нет. — Ответ прозвучал без тени сомнения. — Все чисто. На всякий случай там остались мои люди — понаблюдать, для полной гарантии.

Лицо

Гарри было бледным и мрачным. Он выдавил из себя улыбку, которая казалась печальной и несколько странной.

— Вот это верно, Дарси, — сказал он. — Всегда должна быть полная гарантия. Не оставлять никаких шансов. Даже намека на них.

Что-то не совсем обычное было в его голосе. Кларк незаметно глянул на некроскопа уголком глаза, пытаясь разобраться в этом. Они вошли в широкий тенистый двор, с трех сторон окруженный высокими зданиями.

— Расскажешь, как все было?

— Нет, — покачал головой Гарри. — Может, потом расскажу. А может, и нет. — Он повернулся к Кларку и посмотрел ему в глаза. — Что один вампир, что другой. Черт, что я могу тебе сказать, чего ты не знаешь? Ты умеешь их убивать, вот что главное...

Кларк уставился прямо в черные загадочные стекла очков собеседника.

— Ты научил нас это делать, Гарри, — ответил он.

Гарри опять улыбнулся своей печальной улыбкой и вдруг, как бы неосознанно, впрочем, в этом Кларк сильно сомневался, поднял руку и снял очки. Не отводя взгляда от Кларка, он сложил очки, убрал их в карман и сказал:

— Ну?

Кларк еле сдержал идущий изнутри вздох облегчения, чуть отступил назад и уставился в знакомые карие, абсолютно нормальные глаза, потом промямлил:

— А? Что?

— Ну ладно. Еще далеко? — Гарри пожал плечами. — Или мы пришли?

Кларк взял себя в руки.

— Мы пришли, — ответил он. — Почти.

Он нырнул под арку, прошел по каменным ступеням, затем открыл тяжелую дверь, за которой начинался мощенный камнем проход. Офицер полиции выпрямился и отдал честь. Кларк кивнул, они с Гарри проследовали мимо к следующей двери, дубовой, окованной железом. Перед ней стоял человек средних лет, тоже явно полицейский, хотя и в штатском.

Кларк снова кивнул. Человек в штатском открыл дверь и отошел в сторону. — Здесь.

Гарри опередил Кларка, который собирался сказать то же самое. Гарри чувствовал присутствие мертвеца, он не нуждался в подсказке. Взглянув на некроскопа, Кларк пропустил его внутрь. Офицер, оставшийся снаружи, тихо притворил дверь.

В комнате ощущался холод; две стены были сложены из камня, третья, подымающаяся от каменного пола до потолка, представляла собой монолит из вулканического гнейса: строили прямо в скале. У одной стены располагался металлический стеллаж с глубокими выдвижными ящиками для трупов, напротив него — медицинская каталка; на ней лежало накрытое белой клеенкой тело.

Некроскоп не стал тратить зря время. Мертвые не пугали Гарри Кифа. Если бы среди живых у него было столько же друзей, он был бы самым популярным человеком в мире. Его любило множество людей, но те, что любили его, могли признаться в этом только ему, Гарри.

Некроскоп подошел к каталке, откинул клеенку. И, отшатнувшись, прикрыл глаза. Такая юная, чистая — еще одна невинная жертва. Жертва, которую мучили. Она и сейчас страдала. Глаза девушки были закрыты, но Гарри знал, что в них ужас, он чувствовал горящий взгляд сквозь бледные веки и ее боль.