Тварь
Шрифт:
«Думай о булыжниках, – сказал Вип Шарпу, – потому что все булыжники в таких местах, как Нантакет, когда-то были балластом, привезенным в брюхе корабля, и булыжники эти удерживали судно в вертикальном положении на пути через океан из Англии, а потом на обратном пути заменялись бочонками с нефтью».
Поэтому Шарп поставил себе цель: высматривать нагромождения очень круглых камней, сваленных в кучу, как правило, в белых песчаных ямах между темными вершинами кораллов. Вип рассказал ему, что старые корабли наталкивались на эти вершины и застревали там, пока не приходила следующая
Теперь уже Шарп не упускал возможности вылета, и во время полета – независимо от того, кружили ли они над островами для налета часов, для тренировки молодых пилотов или для испытания нового оборудования, – он всегда высматривал следы кораблекрушения. Он летал на предельно низкой высоте, отклоняясь от курса то туда, то сюда так, чтобы солнечные лучи под косым углом проникали на мели. И если кто-то из команды спрашивал, что, черт возьми, он делает, Шарп туманно отвечал что-то вроде: «Определяю возможности вертолета».
Пока что Маркус обнаружил только две груды балласта, два кораблекрушения. Об одной из груд Вип сказал, что она была обследована в шестидесятых годах. А вот вторая до сих пор была неизвестна. В скором времени они отправятся туда, чтобы провести раскопки.
Теперь сигналы были громкими и постоянными, и Шарп разглядел что-то желтое, перекатывающееся вверх и вниз на волнах. Он нажал на рычаг управления и снизился до сотни футов.
Это был плот, небольшой, пустой и, очевидно, неповрежденный. Шарп облетел его, стараясь оставаться на достаточной высоте, чтобы нисходящие потоки воздуха от лопастей вертолета не начали вращать плот и не перевернули его.
– "Капер", это Хьюи-один.
– Да, Маркус, – послышался голос Випа.
– Это плот, на борту никого нет. Просто плот. Может, упал с судна. Некоторые аварийные радиомаяки начинают работать при соприкосновении с соленой водой.
– Может, разрешишь мне поднять его моей шлюпбалкой? Я похожу кругом, чтобы посмотреть, нет ли людей, а потом привезу плот на берег. И никому не придется мокнуть.
– Давай, Вип. Это на расстоянии триста сорок от того места, где ты был. Доберешься примерно за час. А мы тем временем поищем по координатной сетке, полетаем туда-сюда, пока горючее не вынудит вернуться на базу.
– Есть, Маркус.
– Думаю, ложная тревога, но «страна свободных и родина храбрых», во всяком случае, благодарна тебе, Вип.
– Рад стараться. «Капер» всегда готов помочь.
8
– Может быть, этот день не окончательно потерян, – заметил Дарлинг, поднимаясь по трапу на крыло мостика.
– Это почему? – Майк укладывал последние витки проволочных вожаков [13] .
– Дал нам шанс раздобыть плот. Если это «Свитлик» и на нем не стоит имя владельца, то выйдет пара тысяч долларов, а может, и больше.
13
Приспособление
– Кто-нибудь предъявит на него права. Так всегда бывает.
– Возможно... если судить по тому, как нам «везет» в последнее время.
Менее чем через час они увидели плот, и Дарлинг медленно обошел вокруг, изучая его, как какой-нибудь образец на предметном стекле микроскопа.
– "Свитлик", – с удовлетворением подтвердил он.
– Выглядит как новенький, будто только что с прилавка, и, похоже, им никто не пользовался.
– Да, это так, или их очень быстро спасли. Дарлинг не обнаружил обычных следов того, что на плоту какое-то время пребывали люди: ни какого-то мусора, ни следов от резиновой обуви, ни крови пойманных рыб, ни одежды.
– Может, их схватили акулы? – предположил Майк.
Дарлинг покачал головой:
– Акула прокусила бы резину и спустила хотя бы одну из камер. Возможно, процарапала бы плот своей шкурой. Ты бы увидел.
– Что же тогда?
– Может, кит.
Дарлинг продолжал кружить вокруг плота, взвешивая эту возможность. Было известно, что киты-убийцы нападали на плоты, шлюпки и даже крупные суда. Никто не понимал, почему они это делали, потому что их нападение этим и заканчивалось – они никогда не трогали людей. Не было еще ни одного достоверного случая, чтобы кит сожрал человека. Возможно, они просто собирались поиграть с плотом и, подобно слишком быстро выросшим детям, не сознавали собственной силы.
Иногда горбатые киты убивали людей, но всегда нечаянно. Они подходили к плотам из любопытства, чтобы узнать, что это такое, подныривали под плот, взмахивали хвостами, и люди разбивались насмерть.
– Нет, – отбросил это предположение Дарлинг, – все было бы перевернуто и разбросано.
Майк спросил:
– А мог он просто соскользнуть с палубы и упасть в море?
– Тогда как же включился аварийный радиомаяк? – Дарлинг указал на пластиковый ящик. – Он не автоматический. Кто-то включил его.
– А может, какое-нибудь судно подобрало людей и они забыли выключить сигнал?
– И никто не подумал сообщить об этом на Бермуды? – Дарлинг помолчал. – Готов поспорить, что дело было так: судно шло ко дну, люди сбросили плот в море, пытались спрыгнуть на него, но промахнулись и утонули.
Майку вроде бы понравилась эта версия, поэтому Дарлинг не стал развивать возникшую у него туманную идею о возможности иного поворота событий. Нет никакого смысла вызывать у Майка неприятные мысли. Кроме того, всякие догадки обычно оказывались чепухой.
– Ну что ж, приятно видеть, что это превосходный, совершенно новый «Свитлик», стоящий достаточно, чтобы нам продержаться еще какое-то время.
Они зацепили плот кошкой, закрепили трос на талях шлюпбалки, включили лебедку и подняли плот на борт.
Майк стал на колени и все осмотрел, открыл ящик с запасами на носу и прощупал резиновые камеры.
– Лучше выключить маяк, – сказал Дарлинг, отцепляя крюк и сворачивая трос – Не хочется сбивать с толку аварийными сигналами летчиков, когда им надо позаботиться о своем похмелье.