Тварь
Шрифт:
Последняя мысль немного отвлекла от концентрации на собственном страхе: его захлестнула тревога за Нику. Он не видел ее поблизости с того момента, как потерял сознание. Наверное, это хорошо, что она не увидит его в этот момент. Наверное…
Острая боль пронзила запястье: Доктор Чико делал надрезы скальпелем, снимая лоскут кожи – чтобы та не мешала электропроводимости. Ощущая обнаженным мясом впившиеся зубцы контактов, Бука прекрасно понимал, что эта боль – ничто по сравнению с тем, что еще предстоит. Сердце билось, как зажатая в кулаке птица, а этот монстр
– Сейчас мы пустим ток, – сказал он, смакуя каждое слово. – На мониторе будет видно, как отреагирует на напряжение это образование у тебя внутри. Ты тоже можешь наблюдать за экраном – это интересно. Хочешь, я увеличу изображение?
Бука тяжело дышал и скрипел зубами, по его лбу стекали тонкие струйки пота. Доктор Бах опустил на кронштейне цилиндр сканера, остановил его на уровне груди подопытного. Щелкнул каким-то выключателем, и статичная картинка сменилась на мониторе менее четким, но живым, меняющимся, хотя и призрачным, полупрозрачным изображением. Буке показалось даже, что он видит свое собственное, бешено бьющееся сердце.
– Давай, – с нетерпением сказал доктор Чико, – Начнем с двенадцати вольт, пожалуй…
Доктор Бах медленно повернул черный регулятор на плоской вертикальной панели. Что-то низко и грозно загудело. И тут же тело свело болезненной судорогой.
– Ага! – глядя на монитор, удовлетворенно сказал доктор Бах. – Видишь – пошла реакция…
Как ни болезненно было ощущение, Бука, все же, краем глаза увидел, как на мониторе ярким мерцающим шаром разгорелось то, что на прежней картинке выглядело бледным, едва различимым пятном. Этот крохотный шарик теперь искрился, переливаясь радужными разводами, и, казалось, ему нет ни малейшего дела до ощущений организма, в котором он столь уютно расположился. Стон, казалось, сам вырвался изо рта жертвы.
– Увеличивай помалу, – жадно вглядываясь в экран и рефлекторно облизывая губы, потребовал доктор Бах. – Посмотрим на динамику…
То, что эти двое именовали «динамикой» во всем теле отозвалось страшной, невыносимой болью. Тело скрючило, мышцы напряглись, готовые лопнуть от запредельной нагрузки. Дышать стало невозможно и, казалось, глазные яблоки готовы выпрыгнуть наружу в кровавых брызгах…
Радужный шарик на экране превратился в яркую звезду, от которой по всему телу разбегались тончайшие, ветвящиеся «лучи». В глубине тела зародился отчаянный, нечеловеческий вопль – но из горла вырвался лишь хрип, да поползла изо рта густая кровавая пена…
– Ага, ага! – восторженно восклицал доктор Бах, колотя ногтем по стеклу монитора. – Нет, ты видел?! Все-таки, я был прав: это эмбрион электры! Понимаешь теперь, зачем эти нитевидные разряды? Видел, какое сопряжение с нервной системой? А ты говоришь – «нефизиологично»!
– Артериальное давление растет, – глядя на монитор физиологических показателей, озабоченно сообщил доктор Чико. – Пульс зашкаливает. Как бы не подох раньше времени…
– Ладно, сделаем паузу, – нехотя сказал доктор Бах, возвращая регулятор напряжения
Оба негромко рассмеялись, уходя за пределы поля зрения. Бука продолжал лежать, выпученными глазами неподвижно пялясь в потолок, все еще не отойдя от первого «эксперимента». Голова работала с трудом, и даже думать не хотелось о том, что же будет дальше.
Лишь какой-то странный голос доносился издалека – такой знакомый и одновременно бесконечно чужой. Бука никак не мог понять – чудится ли ему этот голос, или же он реален? Он застонал, замотал головой, в бессилии прогнать от себя это навязчивое, словно бред, нашептыванье, намекающее на приближающееся безумие.
«Не бойся… – вкрадчиво шептал голос. – Не бойся ничего…»
«Кто ты?» – мысленно спросил Бука.
И тут же услышал в ответ:
«Просто не бойся. Они больше не причинят тебе боль…»
Голос стал глуше, отдалился, будто радиопередача, забитая помехами. Как ни напрягал Бука слух, этот шепот больше не повторился. Зато стали слышны голоса где-то в стороне:
– …или же сразу вскрыть ему черепную коробку? Можно сделать срезы тканей с разных отделов мозга и провести гистологию, как и планировали?
– Даже не знаю… Хотелось бы сначала на живом просканировать. Может, там тоже что-то, вроде аномалии.
– Думаешь, сканирование что-то даст? Ну не мог «Зет-восемь» вызвать подобное! Там просто видоизмененные ткани, и хотелось бы посмотреть – как именно измененные. Может быть, какая-то мутация нейронов или нетипичные нейронные связи…
– Признайся: тебе просто страшно узнать, что у него в черепушке прячется монстр? Ведь это будет означать, что и у нас с тобой где-то внутри сидит какой-нибудь паразит из Зоны, а?
– Заткнись!
– Ну, признайся: ты просто трусишь!
– Да заткнись ты! И без тебя тошно… Если так приспичило – просканируем и его. Когда с пацаном разберемся. Кстати, как он там, очухался уже?
На лицо Буки упала тень: над ним склонилось вытянутое лицо доктора Баха. Сейчас оно казалось Буке мордой упыря из ночного кошмара – с черными, впалыми щеками, разрезанными глубокими шрамами морщин, с черными же провалами глазниц. Да что там – он и был упырем, и напрасно прикрывал свою сущность белым халатом. Если бы не ремни, сейчас можно было бы вцепиться прямо ему в глотку, и давить, давить, пока этот монстр не зайдется в смертельном хрипе…
– Хватит с электричеством баловаться, – брюзгливо сказал доктор Бах. Выпрямился, давая свету падать на лицо прямо. Теперь он вновь казался человеком – чудаковатым исследователем в лабораторном халате. – И так все ясно. Ты сохранил данные?
– Все на диске, – отозвался доктор Чико, подходя к столику с хирургическими инструментами. Принялся перебирать их, и металл отозвался холодным угрожающим звоном. – Ну что, тогда познакомимся с НИМ поближе?
И принялся натягивать тонкие латексные перчатки.