Тварь
Шрифт:
– Поздно, – повторил Бука. Покачал головой, оскалился в мучительной усмешке. – Меня и не осталось почти. Я и есть – Зона…
– У нашего малыша – мания величия, – заметил Маус.
– Уйдите с моего пути! – в голосе Буки появилась мольба. – Я не могу больше их сдерживать!
Зомби, действительно, не на шутку заволновались, подаваясь вперед, протягивая в сторону людей грязные, посиневшие пальцы.
– Может, действительно, пойдем? – пятясь, проговорил Антонов.
– Куда?! – мрачно сказал Маус, подтягивая на ремне гранатомет. – Здесь – зомби, там
– Послушай, брат мой… – начал, было, Монах, шагая навстречу Буки.
Но тот вдруг болезненно скрючился, сжал кулаки и заорал – страшным, чужим голосом:
– Пошли вон! Я не могу…
Его слова заглушил истошный рев: зомби, будто поток из прорвавшейся плотины, ринулись на людей. В ту же секунду, Маус выпустил в толпу боекомплект «бульдога», все шесть гранат, одну за другой. Еще не закончили рваться гранаты, разнося в клочья гнилую плоть, как Монах высадил в самую гущу монстров единственный заряд из «шмеля». Жахнуло, полыхнуло, обдало нестерпимым жаром – но Бука даже не обернулся, продолжая смотреть на друзей незнакомым, безумным взглядом. За спиной его бушевало пламя, зомби, полыхающие, как горящие факелы, продолжали переть вперед – и теперь в дело вступили автоматы.
– Твою мать, Бука! Останови их! – орал Маус, пятясь и лихорадочно меняя магазин. – Не будь же гадом, а! Прикажи им убраться!
Антонов споткнулся, упал, продолжая отстреливаться, отползая в пыли, словно пытался вжаться в землю, спрятавшись от надвигающихся чудовищ. Автомат Монаха заклинило, и он действовал ей, как дубиной, отмахиваясь от напирающих зомби, пока цепкие пальцы не вырвали оружие у него из рук, и пара мутантов, сбив с ног и навалившись сверху, не принялись его душить, стремясь добраться оскаленными зубами до пульсирующих шейных артерий.
– Изыйди!.. – бессвязно вопил Монах. – Схохни, сатанинское отродье!
В тупой неподвижности Бука ждал неизбежного. Было совершенно ясно: сопротивление продлится недолго. Силы были неравны, и где-то за спиной ждали своей минуты мутанты. Сознание Буки помутилось – его снова захлестнула слепая ярость, стирая из души грязные остатки человеческой сущности. Перед ним были просто люди, вставшие у него на пути. Враги. Те, кто должен умереть – и воскреснуть в новой, призрачной жизни, присоединившись к его разрастающейся армии мертвых. Так должно было быть. Только так.
Но что-то пошло не так. Что-то больно резануло взгляд, заставив из последних сил напрячь волю и память. Будто внезапно выпав из реальности, Бука с отупением наблюдал, как медленно, словно во сне, приближается она. Это не было ни сном, ни галлюцинацией: со стороны старого дома прямо к нему направлялась девушка, та, которую он не мог спутать ни с какой другой.
Ярость схватки покинула его – мгновенно, будто мел, стертый с доски небрежным движением тряпки. Он снова улыбался – знакомое чувство эйфории вновь захлестнуло его, и вокруг ослабла злоба намертво связанных с ним тварей.
Она тоже улыбалась – продолжая идти навстречу, словно и не было между ними
– Здравствуй! – улыбаясь, как ни в чем не бывало, сказала Ника.
– Здравствуй… – проговорил Бука. – Это ты…
– Конечно, кто же еще, – Ника смотрела на него с каким-то новым выражением – с совершенно несвойственной лаской. Она приближалась – легко, беззаботно, и темная мощь в душе Буки заходилась от бессильной злобы, пытаясь достучаться до его разума. Это было очень больно, почти невыносимо – но он заставил себя сделать еще один шаг навстречу.
– Откуда ты здесь? – с глупой улыбкой спросил Бука. – А я искал тебя…
– Какое совпадение, – тихо сказала Ника. – Представляешь – я тоже тебя искала…
Продолжая улыбаться, Ника протянула к нему руки, будто хотела, просто обнять его. Бука, не отрываясь, смотрел в ее глаза. И там, в этих глазах, заметил что-то неладное. Медленно опустил взгляд на эти протянутые руки. Даже успел удивиться, и дать ход силе, вновь стремящейся оградить его от беды.
Но выстрелы прозвучали раньше – по два с каждого из стволов.
Ника еще продолжала улыбаться – а он уже медленно повалился на спину. В сознании тихо затухало удивление: как ловко его обвели вокруг пальца…
Только когда тело тяжело рухнуло на плотную пыльную землю, улыбка на лице девушке жутко исказилась, превращаясь в гримасу боли.
И тут же наступила странная, неправдоподобная тишина: зомби, еще секунду назад готовые разорвать в клочья загнанных в угол людей, теперь застыли, будто выключенные из сети, по которой, как током, питались злобой – и принялись медленно, неуклюже и бесцельно слоняться, натыкаясь друг на друга. Одни уходили по дороге назад, другие сворачивали в лес – потеряв всякий интерес к людям. Кто-то просто упал и затих, наконец, навсегда.
Ника бессильно опустилась на землю. Она продолжала смотреть на застывшее тело безжизненным взглядом, пальцы продолжали судорожно сжимать рукоятки «стечкиных», из стволов которых струился легкий синеватый дымок.
– Похоже, я опоздал, – раздалось за спинами оцепеневших друзей.
Вперед неторопливо вышел человек в черном плаще, несмотря на теплую погоду, в низко надвинутом капюшоне. Он присел рядом с телом, положив на землю черную винтовку с «оптикой», внимательно осмотрел раны, коснулся ладонью лба, сказал с некоторым удивлением:
– А может, как раз вовремя…
– Так он жив? – присев у неподвижного тела, поинтересовался Маус. – А что будет с Зоной? Она вернется в прежние границы? Поймите меня правильно, Док: Бука – мой друг, но когда тебе на голову собираются швырнуть атомную хреновину…
– Все не так просто, – сказал Доктор, разрывая ткань на груди Буки. – Его жизнь и смещение Зоны – это две разные проблемы. Кстати, Антонов, держите – это ваше!
Он ловко бросил ученому компактный жесткий диск, перетянутый поперек USB-кабелем. Антонов едва успел поймать брошенное. Спросил, указывая на винчестер: