Твари, в воде живущие
Шрифт:
В кабинет вошла Ширли Мейсон – ради операции века шериф вернул ее из отгула. Принесла кофе участникам совещания и блюдо с круассанами, поставила на стол, вышла. Вешбоу проводил ее завистливым взглядом и подмигнул Кайзерманну.
Через несколько минут, когда с кофе и круассанами было покончено, Элис наконец нарушила свое молчание:
– Не хотела портить вам аппетит, но теперь, пожалуйста, взгляните… – она достала свернутую в рулончик компьютерную распечатку. – Именно так выглядит челюстно-ротовой аппарат твари, убившей Берковича. И, я уверена, – убившей Косовски. И пока вы не обнаружите
Изображение впечатляло. Чем-то оно напоминало улыбку Чеширского кота – на редкость неприятного и зубастого кота. Остальные части тела твари на распечатке отсутствовали.
– Да-а-а… – протянул шериф. – Сколько же тут зубов?
– На теле остались следы от ста двадцати девяти. Но поскольку в подобных челюстях число зубов всегда кратно четырем – я думаю, сто тридцать два, как минимум. Еще три сломаны, или выпали, или по каким-то причинам не отпечатались.
Вешбоу выложенный на стол козырь не смутил ни в малейшей степени:
– Интересная штучка, агент Блэкмор, очень интересная… Между прочим, в Гэрусе наш друг Корнелиус работал в небольшой мастерской, занимавшейся литьем – причем не серийным, а по спецзаказам. Наверняка у него остались знакомства, мог запросто заказать подобную игрушку.
Элис парировала:
– Кроме знакомств среди литейщиков, вам заодно стоит разыскать и знакомых археологов Корнелиуса. Я провела поиск в Сети – пробный, ввиду нехватки времени, – и почти сразу натолкнулась на изображение челюстей тримаглодона. С вероятностью девяносто процентов они совпадают с этими.
– Что это за зверь – тримаглодон? – удивился шериф. – Никогда не слышал.
– Ископаемая акула из рода Pleuracanthus, ныне вымершая. Жила здесь сто двадцать миллионов лет назад. Останки тримагладонов до сих пор встречаются в осадочных породах.
– Жила здесь? В озере? – еще больше удивился Кайзерманн.
– Нет, миллионы лет назад здесь плескалось море, – объяснила Элис. —Тримаглодоны были не такими кошмарными созданиями, как их вымерший родственник, тридцатиметровый Мегалодон кархародон, в пасть которого могла въехать малолитражка… Но тоже вполне внушительные твари: несколько метров длины, пара тонн веса.
– Ну пусть Корнелиус и расскажет, откуда у него эти ископаемые зубы, – вмешался Вешбоу. – Заодно пусть объяснит, зачем и куда он исчезал в ночь перед убийством Косовски. Исчезал до утра. Исчезал, создавая у окружающих впечатление, что остается на месте.
Кеннеди вопросительно посмотрел на Кайзерманна. Тот поморщился и коротко пересказал историю промашки Хэмфри Батлера. Потом тяжело поднялся и сказал:
– Ладно, пора идти колоть подозреваемых. А насчет доказательств не беспокойтесь. У меня есть свидетель. Как говорили раньше – коронный свидетель.
По лицу миссис Беркович текли ручейки из смеси слез и остатков косметики. Но признавать свою вину вдова не желала категорически.
Да, она встретила и полюбила молодого человека. Да, встречалась с ним тайком от мужа.
Слезы катились. Диктофон крутился, записывая перемежаемые всхлипываниями показания. Стенли Кохер, помощник окружного прокурора, вежливо задавал вопросы. Кайзерманн и Кеннеди слушали. Допрос шел по кругу.
Вдруг шериф поднялся, оперся кулаками о стол и рявкнул:
– А теперь отвечайте мне! О чем вы говорили с Дэвидом Корнелиусом утром десятого июля в помещении бывшей прачечной трейлервилля?!
– К-к-какой прачечной? Я не знаю никакой прачечной… У нас есть стиральная машина, и…
– Не отпираться! – Шериф с размаху впечатал в стол какую-то бумагу. – Это ваше заявление о краже! О краже кулона – золотой цепочки с сапфиром! Вы два часа изводили меня, вопя, какие жулики ваши соседи! И требовали найти похищенное!
Он сделал паузу и заговорил по другому – тихо, вкрадчиво:
– Ваш кулон нашли. Нашли на полу в бывшей прачечной, о которой вы якобы ничего не знаете. Нашли через несколько минут после вашего разговора с Корнелиусом… Разговора, в котором вы обсуждали убийство мужа!!! – Последние слова шериф прокричал.
– Никто не мог слышать наш… Я вообще не знаю никакой прачечной! – Миссис Беркович тоже сорвалась на крик.
– Вы были не наедине, – сказал Кайзерманн устало. – Там находился еще один человек, вы его не видели, но он видел и слышал вас. Вам напомнить детали разговора? Как вы называли мужа «рогатеньким козликом»? Как говорили, что акваланг лучше не брать напрокат, а купить милях в сорока отсюда, а потом выбросить? Как…
В этот момент миссис Беркович прорвало. Предыдущие рыдания казались слабым дождичком на фоне последовавшего тайфуна. Из истеричных выкриков, которые порой можно было разобрать, следовало: она ничего не делала, это все Дэви, она просто поговорила с ним в сослагательном наклонении – что будет, если муж вдруг утонет при купании, но если Дэви что-то и предпринял в этом направлении, то она ничего не знает, не знает, не знает…
Уставший от её воплей шериф вышел из кабинета, сделав знак Кеннеди. В коридоре сказал:
– Отлично. С этими ее показаниями можно браться всерьез за Корнелиуса. Плюс рассказ моей свидетельницы…
– Простите, шериф, но что это за таинственная свидетельница, возникающая в самый нужный момент в заброшенных прачечных?
– Вешбоу раскопал, этот парень, когда надо, умеет-таки рыть землю… Интересно, какой ему идет процент от невыплаченных страховок? Свидетельница – соседка Берковичей по трейлервиллю. Девчонка пятнадцати лет. Прятала от родителей в примыкающей к прачечной комнатушке пакет с тра… хм-м.. с личными гигиеническими принадлежностями. Услышала, как входят люди. Испугалась, подумала, что родители, затаилась. А потом постеснялась выйти – «милый Дэви» тут же со всем прилежанием приступил к делу. Удовлетворил подругу по полной программе. В результате девчонка услышала и последовавший разговор. А потом подобрала свалившийся в пылу страсти кулон. Ладно, Кеннеди, пошли посмотрим, что там с Корнелиусом…